Завершение романа «Ибрагим»

Завершающее стихотворение к роману «Ибрагим».

Ну что сказать – роман закончен,

Выходим и берём багаж.

Был он конечно многострочен,

Встречался также эпатаж.

Всё было – и любовь и горе,

Обычно в жизни так всегда.

Утонешь – если ты на море,

А в доме – схватишь провода,

Электрик что не обесточил –

О чём забыл тебе сказать.

И автор десять раз отсрочил,

Героя смерть. Природа мать.

Ей, наконец, всё надоело,

И намекнув на эпилог.

Устроило такое дело,

В котором выжить он не смог.

Да что в романе, так и в жизни,

Всё завершается всегда.

Прочти роман, слезою брызни….

Жаль смерть обычная беда.

Минутная слабость

А минутная слабость бывает у всех,

У царя, у крестьянина, даже у война.

Принимай те минуты блаженно-спокойно,

Жизнь никто не прожил без минутных утех.

Люди разные это по-разному значит,

Мы по поводам разным слабинку даём,

Переходим границы и курим и пьём,

Совершаем дела, о которых судачат.

А минутная слабость бывает у всех,

Не воюй ты с собой, а торжественно сдайся.

Но минутною сделать её постарайся,

Чтобы не навсегда стать рабом для утех.

Ноль и единица

Стихотворение из раздела "Ибрагим", постоянные читатели знают. Это мистика, которую пишу по одноименному роману, который пишут мои читательницы Галина Солоденкова и Dodo. Вчера кстати получил от неё замечание, что указываю её местом жительства Париж, тогда как она живёт в Марселе. То, что она жила в Марселе я и так знал, но почему-то был уверен, что она переехала в Париж. Видимо старческий маразм или она где-то в комментарии упомянула о поездке в Париж, а я воспринял, как переезд в Париж. Помниться ещё думал, нафига она туда переехала от моря? Хорошо ещё, что на планету Марс её не отправил, как бы она там жила.

Ну что? Казалось то – конец!

В последнюю дорогу.

Душа, как юный сорванец,

Рвануло в небо, к Богу.

И неизвестно, что спасло,

Но жизнь моя всё длится?

Возможно тайное число,

Меж – ноль и единица.

Засомневаться мне позволь,

Прости мою беспечность.

Ничто нельзя делить на ноль,

То просто бесконечность.

На единицу не живу,

Бывают половины?

Представь себе полувдову,

И полумокасины.

Коктейль какой-то из надежд,

И не к чему стремиться.

И всё болтаюсь где-то меж –

Нолём и единицей.

Кошка

Продолжая иллюстрировать стихами роман «Ибрагим», в частности главу, в которой герою повествования, приходится принимать решение о своей мнимой гибели, чтобы жить дальше, иначе его просто ликвидируют, за случайное проникновение в государственную тайну. Стихи пишутся мною параллельно с соответствующим произведением, публикуемым на блоге моей подписчицы из Франции Dodo. Собственного главы пишутся ею и Галиной Солоденковой, тоже моей читательница.

Сидит на подоконнике, мурлычет,

Прохожих провожает жёлтый взгляд.

Ей что, из девяти один лишь вычет,

Вот столько ей дано, так говорят.

А потому ей жить спешить не нужно,

Успеет, пусть в одной из девяти.

А ты, чуть, что и захрипел недужно,

Через минуты будешь мёртв почти.

Врачи тебя возможно откачают,

Конечно, если был то не расстрел.

А кошки – восемь раз не замечают,

А ты бы умирать вот так хотел?!

Всё не беречь себя, и точно зная,

Отмеряно тебе до девяти.

И смерть порой к тебе приходит злая,

Лишь галочку поставить и уйти.

В минуты роковые вспомни кошку,

Она вот девять жизней может сшить…

Попробуй умирать ты понарошку,

Получится, подольше будешь жить.

Тайна

Как хорошо вернуться в старый дом,

В котором сохранились детства тайны,

И ты поймёшь, что были неслучайны

Они, а очень важные притом.

Как пуговка, осколок от стекла,

Которое, когда-то было вазой,

Его не показала ты ни разу,

Кому другому, просто не сочла,

Что есть надежный кто-то, кто не скажет,

Что у тебя есть тайный оберег,

Который сможет растопить и снег,

Когда он в холода на плечи ляжет.

Как хорошо вернуться в старый дом,

Он тайные хранит воспоминанья,

О чём? Так в этом есть как раз и тайна,

Которая храниться в доме том.

Случай

Авторы произведения «Ибрагим» решили так сказать убить своего героя, по крайней мере, обсуждают такой сюжет. Честно говоря, не согласен с ними и предлагаю такой вариант, развития событий. Это не обязательно упавшая с крыши глыба льда, что-то такое, где он спасётся. Просто сделав обычное движение – остановится, шагнёт в сторону или….

С крыш капает, в разгаре та весна,

Что стала б для тебя, увы, последней.

И что за сила мимо пронесла,

Тот смертный час, что был твоим намедни.

Ты помнишь – этот угол, этот дом,

С коварством ожидающую льдину.

И дождалась тебя, ну а потом

Вниз полетела всё теперь едино,

Через мгновенья станет, а пока,

Ты насладись затяжкою последней.

Идёшь, идёшь, не смотришь в облака,

То смертный час, что ждал тебя намедни.

И случай – тот, один на миллион,

Нагнулся ты к упавшему окурку.

Совсем и не заметил, что спасён,

Подумав – повезло же мне придурку.

И взгляда так не бросил в облака,

Лишь передёрнул, словно в холод плечи.

А кто-то там махал тебе – пока!

И прошептал – до следующей встречи.

Прощание с Ибрагимом

По ряду причин, я решил закончить писать цикл стихотворений «Ибрагим» -  по сюжету сотрудника НКВД. Поскольку понимаю, что нас с ним всё равно не поймут, а точнее поймут превратно. Это обычно и привычно, когда работников правоохранительных органов осуждают, понимая их превратно или не понимая вообще. Переубеждать кого-то не пытаюсь, поскольку для них мы априори виновны, хотя в таком поведении, они обвиняют почему-то именно нас.

Нас никогда не понимали

И впредь, похоже, не поймут.

Что мы совсем не за медали,

С тобой тянули скорбный труд.

Вокруг всем видится иное,

Отнесены с тобой к плохим.

Своих осталось только двое….

И я прощаюсь Ибрагим.

Нет, нет, не думай, не предатель,

Но что глумиться над судьбой.

Я просто вижу, здесь некстати,

И взял бы и тебя с собой.

Но ты герой литературный,

А я реальный человек.

Ты свеж и после ночи бурной,

А я устал, как беглый зэк.

И потому мы расстаёмся,

Ты здесь один теперь воюй.

Когда-то оба не проснёмся,

Прощай братишка – не горюй.

День и час

Восточная притча:

«В Багдаде купец послал своего слугу на базар за покупками, но тот спустя некоторое время прибежал в ужасе. На базаре он увидел Смерть, которая с грозным видом шла к нему. Слуга умолил купца дать ему самого быстрого коня, чтобы бежать в Самарру. Слуга поскакал, а купец решил сам пойти на базар, чтобы понять, что случилось. Он взаправду увидел Смерть и спросил, чем её так разгневал его слуга. Смерть ответила: «Я не гневалась, я только удивилась, увидев его здесь, потому что сегодня вечером у меня с ним встреча в Самарре».
Это мой выход за пределы сюжета произведения "Ибрагим", по мотивам которого пишется данный цикл.

Считаешь – очень ты умен?

Хозяин играм.

Но знай, умрёшь как раз тем днём.

Который выбран.

И не отсрочить день и час,

Судьбе переча.

Когда назначена у нас,

Со смертью встреча.

Она зайдёт не постучав,

По-боевому.

Когда погаснет жизнь-свеча,

Пойдёт к другому.

Всегда свободная она –

Быть незамужней.

Она ничья, ничья жена,

И ты не муж ей.

Проникновение в тайну

Бывает так, что мы случайно,

Не замечая габарит.

Вдруг проникаем в чью-то тайну,

И тайна нам за это мстит.

И с удивленьем замечаем,

Ту, чуть заметную нам нить.

И нас уже не поят чаем,

Да что, готовы и убить.

А мы совсем не виноваты.

Но тем, похоже, всё равно…

И в нас вгоняют киловатты,

Как в тех преступников в кино.

Движение

Как джентльмены, так и леди,

И люди прочие Земли.

Жизнь составляем из трагедий,

В которых выжить мы смогли.

И значит снова – в продолженье,

Иди быстрее, не ленись…

То бесконечное движенье,

Что называем просто – жизнь.

Где повороты и паденья,

А также прочие дела.

Идёт за нами липкой тенью,

Судьба, которая к нам зла.

Спеши

Всегда спешить, не так уж плохо,

Нет риска, где-то не успеть.

Застрять в кустах чертополоха,

И оказаться где-то средь

Событий, тех, что недостойны,

Тобой затраченных времён.

Где все назначенные войны,

Твой проиграет батальон.

Порой нет места для абзаца,

Где строчка коротка (на треть).

Решая, где-то задержаться,

Куда-то можем не успеть.

Жизнь литературного героя

А творчество не знает строя

Идёт себе, куда идёт.

Литературного героя,

То жар охватит, тут же лёд.

Мгновенье, был, казалось весел,

Но, то мгновение всего.

И тут же смотришь, нос повесил,

И следом грусти торжество.

Так всё меняется порою,

Улыбка. Вот кривится рот….

Что строить своего героя.

Пусть он идёт, куда идёт.

Доброе слово

Доброе слово, доброе слово,

Каждый из нас будет слышать так рад.

Чтобы казалось здесь и такого,

Но веселее становится взгляд.

Слово всегда, оно только лишь слово,

Это не деньги, не хлеба кусок.

Но и дороже подарка любого,

И не имеет хранения срок.

«Милая», «милый» и прочее это,

Слов этих много – конца не видать.

И из-под ног убегает планета,

Кажется, даже способна летать.

Доброе слово, доброе слово,

Каждый из нас будет слышать так рад.

И необычно что – от любого,

Но от кого-то приятней в сто крат.

Пара

Как зайчик ускользает взгляд,

Куда-то влево.

С тобою пара, говорят –

Ты королева.

А я, наверное, король,

А может принц там.

Ты мне себя любить позволь,

Отставь свой принцип.

Но ты смеёшься и молчишь,

Я сыт борьбою –

Мне этот мир и нужен лишь,

Когда с тобою.

Как тайны, в детстве, погребов

И стройплощадки.

Во взрослой жизни, здесь любовь

Играет в прятки.

А правда

А правды в жизни, разве долька,

И то закрыта, как Сезам.

Как тяжело соврать настолько,

Что в то поверишь даже сам.

Честная собака, если лает,

Всегда взаправду режет нож.

А правда, так порой бывает.

Воспринимается как ложь.

Мы врать учились и умеем,

Но кто в добро, а кто во зло.

Но так и так всегда трофеем,

Все те, кому не повезло.

Они обмануты, а цели

Того обмана невидны.

Как жили, если б не умели,

Мы врать, не знали бы вины.

Но также многого не знали,

Всей правды не произнести.

В ней часто ужасы в финале,

И как шлагбаум на пути.

Дорога к счастью

Живём бесцветно так и ленно –

Диван, столовая, кровать.

Нам шанс даётся ежедневно,

Но только лень с дивана встать.

Само же счастью не приходит,

Пусть много раз его желай.

За так, нам солнце лишь восходит,

И за окном собачий лай.

За так, ещё чего-то много,

Но, то бумага – конфетти.

А к счастью нас ведёт дороги,

Которой надобно идти.

Влюбись

Если скучная жизнь – влюбись,

Утолишь свой на чувства голод.

И начнётся – то вверх, то вниз,

Где кидает – то в жар, то в холод.

Перепутаешь день и ночь,

И сольётся закат с рассветом.

Если так ты пожить не прочь,

То влюбись – и ты в мире этом.

Где всё стало совсем не так,

Как когда-то привычно было.

Где не жизнь, а сплошной бардак,

Скажет слово – тебя накрыло.

А коснется, похоже, смерть.

Переполнено сердце кровью.

А любовь пережить суметь,

Если можно, то лишь с любовью.

Нагость

А одиночество порой

Бывает в радость.

В которой занят не игрой,

Сплошная нагость.

Себя обманывать трудней,

Больнее раны,

Что заживают, много дней,

Ведь мы тираны,

Еще, какие вот себе,

И так жестоки.

Даём ужасные судьбе,

Срока и сроки.

Не отмолить их не отбыть,

Они – до смерти.

И душу нам не излечить,

Уж вы поверьте.

Начало, чистое – в юнце,

Затем мараем….

И потому всегда в конце,

Мы умираем.

Отец и дочь

Произведение может показаться путанным, и ни о чём, поскольку оно, написано в привязке к произведению «Ибрагим», опубликованном моей читательницей Dodo. И для понимания, нужно конечно читать и первоисточник.

Когда ты ощущаешь – смерть к ней близка,

Что видятся сигнальные они.

То пишется короткая записка:

«Спаси её, Господь, и сохрани».

И если даже нужно – во спасенье,

Кому-то всё ж со смертью той уйти.

Ты принимаешь верное решенье.

О Боже подожди, – уже в пути.

Оставь в покое ту, что мне дороже,

Чем даже мне оставшиеся дни.

Она же на меня чуть-чуть похожа,

А душами фактически одни.

Я заменю! Я сделаю, что нужно,

Она, прошу: живёт, живёт, живёт!

И пусть чуть-чуть похожи мы наружно,

Но в ней, по новой начал я отсчёт.