И слушать песню птицы певчей.
Трудней идти вперёд и вверх…
Но всем известно, падать
легче.
Упав, лежать и не вставать,
И из причин принять любое.
Упасть желательно в кровать,
А не с раненьем в поле боя.
Но кто в бою всегда встают,
А кто не может, тех мы тащим.
Сменив на трудности уют,
Что непонятно тем, лежащим.
Век золотой прошёл,
И камня, и металла.
Где было хорошо,
Пусть гадости хватало.
Вот-вот настанет век,
Где выживет, кто в силе.
И строится ковчег,
С названием «Россия».
Уже вскипает гладь,
Мы ждём команду «Вира»!
И можно отплывать,
Из тонущего мира.
Сквозь шторм пробьёмся в
порт,
Где нет уже метели…
А кто не взят на борт,
Те сами не хотели.
Ты так одинока, так нужен герой?
Что скажет: «Мы счастье
построим».
Чтобы был впереди, не шёл за
тобой,
Не зная, не просто с героем.
С таким жизнь спокойной рекой
не течёт,
С таким не бывает покоя.
Пусть сладкою жизнь, но с
горчинкою мёд.
Оно тебе надо такое?
Он будет тебя бесконечно
любить,
На стенах с ним фоточки в
раме.
Ты сможешь с героем
счастливою быть,
Стирая бинты вечерами?
Тебе только кажется — нужен герой!
Мечты накрывают волною.
С таким выбирая покой,
непокой…
Получишь скорее второе.
Мы часто не ведаем просто
порой,
Под верхним что прячется слоем.
Не знаем, как воет ночами
герой,
Чтоб днём оставаться героем.
Был тот любим, и этот милый,
Но в день один забрал их бой.
В десятке метров их могилы,
Ведь воевали меж собой.
И даже совпадает имя,
Иван один, Иван другой.
Ну ладно бились бы с другими,
А им пришлось между собой.
Один за кофе где-то в Вене,
Второй за Родину и флаг.
Один не встал так на колени,
Другой не смог с них встать
никак.
И оба умерли в разгрузке,
Что не спасла их от свинца…
Один не помнил, что был
русским,
Второй же помнил до конца.
Очередной, как и вчера, опорник взят,
Назавтра снова будут брать
очередные.
Одни года, одни же силы у ребят.
Но лишь у наших есть атаки
прорывные.
Размер настроя одинаков — будь
здоров,
Один в один по калорийности
обеды.
Всё дело в том, что лишь у
наших пацанов,
Страх смерти меньше, чем
желание победы.
Да из врага не сделать друга.
Ведь за тобой отец и мать,
А также дети и супруга.
Неужто ими ты рискнёшь,
Под лозунги — все люди братья.
А там глядишь — у горла нож,
Затем по морде рукоятью.
Оно с Россией так всегда,
Нас бьют в раскрытые объятья.
Не вспоминая никогда,
Про лозунг тот — все люди
братья.
С врагом возможно только так —
Встречать его огнём свинцовым.
А враг, он потому и враг,
Его не остановишь словом.
С рождения тянемся к свету,
Нам как-то спокойней при нём.
Тепло он несёт на планету,
С ним миром любуемся днём.
И нет возражений на это,
Сомнений нет в том у меня —
Огонь быть не может без
света,
Что свет не живёт без огня.
Осколком кольнуло, и рана,
Мне скулы от боли свела…
Огонь, что в бою, как ни
странно,
Без света совсем и тепла.
Где-то слышно похорон медь,
Словно хочет разбудить Бога.
Очень трудно обмануть смерть,
Где подходов у неё много.
Для кого-то он был сын, брат,
Или, может быть уже, мужем.
У Господних он стоит врат,
А у нас с кутьёю спирт в
ужин.
Про него хороших слов рой,
Что характер был прочней
стали.
Он покинул на земле строй…
А другие в этот строй встали.
А в Чёрном море больше сини,
Не флотский знает и моряк.
И монумент Екатерине,
В Одессе был не просто так.
Пути истории кровавы,
Сейчас идёт такой этап.
И город нашей русской славы,
Зажат в тисках звериных лап.
Давно в Одессе Бог не правит,
Теперь что хочешь, то твори,
Глядишь тот памятник
расплавят
Себе на бляшки дикари.
В душе смесь злости и
протеста,
Что бьются о грудную клеть.
Вернуть бы памятник на место,
И перестанет там болеть.
Здесь жизнь течёт ночами, днями
В июнь — на море.
А там боец между стволами,
Залёг в дозоре.
Здесь в выходные не сидится —
В кино и в парки.
А там в металл влетают птицы,
Врага «подарки».
По воскресениям парные,
Шашлык из грудки.
А там все волосы седые,
Порой за сутки.
Всё как-то сложено нелепо
Для тех, кто в теме.
Где всё по-разному, лишь
небо,
Одно над всеми.
Ты вниз сегодня не смотри,
Как комитетчик.
Достали просто упыри,
Твоих овечек.
Стояли б в праздник по
церквям,
Под лика светом.
Но дьявол больно был упрям,
И скор при этом.
И братья наши перешли
К нему в служенье.
Сегодня вниз ты не смотри,
Там лишь сраженье.
Увы, не лучший пробил час,
Как в лёд на встречке.
Прости, как волки все сейчас,
Твои овечки.
Врага и гоним, и грызём,
И сами в мыле.
Верны тебе при этом всём,
Как раньше были.
Всем когда-то придётся,
Из отсюда в туда.
От и до полководца,
До ступенек суда.
Он войдёт в положенье,
Не просился что в тыл.
И в грехов погашенье,
Скажет: «Рай заслужил».
Скрипом встретят ворота,
Скажут: «Ну проходи».
Тоже в форме вон кто-то,
Будет там впереди.
Всё там будет как надо,
Рай на то есть и рай.
Одного только сада,
Как Хабаровский край.
Есть знакомые лица,
Из родных и друзей.
Что там Сочи и Ницца,
В них и виды скудней.
Хлеб вареньем намажешь,
В сад пройдешься пешком…
Но как прадеду скажешь,
Киев что под врагом.
Но пока не бомбили,
Мы Европу чего-то.
А могли бы в могиле,
Закопать их в два счёта.
Если станем жестоки.
Это просто харам же,
Да, враги будут в шоке,
Но друзья будут там же.
Не Израиль мы явно,
А живём мы в России.
И не Рейх мы подавно,
Тот, что в сороковые.
Бьём врага не спеша мы,
И не взята столица.
То, не ролик рекламы,
Потому долго длится.
Считаем, что предназначенье —
Прожить счастливыми года.
Ведь мы же люди, не растенья,
Даны нам чувства неспроста.
И потому всё счастья ищем,
Гоняя целый день чаи.
Между роддомом и кладбищем,
Ведём всё поиски свои.
Но в этом вся и заковыка,
Найти стараясь поскорей.
Ведём себя порою дико,
Порой похуже и зверей.
А как находится к тому же,
Оно нам видится, как хлам.
Поскольку цвет не тот, и хуже…
Того, о чём мечталось нам.
Снуют туда-сюда, обратно,
Не душу ценят, а тряпьё.
От крови отстирают пятна,
А следом снова за своё.
На цены злятся, на погоду,
И на соседа по двору.
Всё дуют щёки по полгода,
Порой за всякую муру.
А Он надеялся, в них верил,
Любить как ближнего учил.
А им, чтоб вскрыть чужие
двери,
Нужнее были лом, тротил.
А от любви одни расходы,
Где отрываешь от себя.
Планету делят всё народы,
Стреляя тут, а там бомбя.
Им было сказано так много,
Но понимает меньшинство.
И большинство не верят в
Бога…
Им просто проще без него.
Мы разные в уме и без ума,
И в целом мир для нас неодинаков.
Дорога жизни точно не пряма,
Развилки и круги дорожных знаков.
Где сбросить газ, а где и
повернуть,
Знать точно удаётся так
немногим.
Полно же тех, кто едут
как-нибудь,
Считая, нету правил на
дороге.
Как быть должно, поймёт кто
через плеть,
Кто истину найдёт, примкнувши
к вере.
Кому-то лишь поможет
поумнеть,
Скрип за его спиной тюремной двери.
И кто бы что ни говорил,
Война касается любого.
И в пламени её горнил,
Все от верхов до рядового.
Но всех по-разному она,
Что задевает, беспокоит.
Кто за помин хлебнёт вина,
А кто-то праздник вдруг
устроит.
Где на шелках спокойно спят,
А кто-то до утра не ляжет.
Есть кто заметил — был
распят,
Христос повторно в камуфляже.
Не одинаковы кресты,
Что на церквях, что на
шевронах.
Заметил он, заметил ты…
Нет для кого различья в оных.
Не мысль в нём поражает, а
объём.
Есть тишина, что говорит о
многом.
И есть слова, в которых ни о
чём.
Есть взгляд пустой, а есть и
с пониманьем,
Глаза в глаза смотри и отличишь.
И даже есть притворные
рыданья,
Что не от боли, для обмана
лишь.
Есть много что не так, как видим,
слышим,
Между людей достаточно игры.
Слова порой, что стук дождя
по крышам,
Горящий взгляд — лишь отблеск
мишуры.
Как комитетчик.
Достали просто упыри,
Твоих овечек.
Стояли б в праздник по
церквям,
Под лика светом.
Но дьявол больно был упрям,
И скор при этом.
И братья наши перешли
К нему в служенье.
Сегодня вниз ты не смотри,
Там лишь сраженье.
Увы, не лучший пробил час,
Как в лёд на встречке.
Прости, как волки все сейчас,
Твои овечки.
Врага
и гоним, и грызём,
И
сами в мыле.
Верны
тебе при этом всём,
Как
раньше были.
Жизнь словно паутинка тоненька,
Того гляди — и в облака.
И ближе нет тебе здесь
броника,
Пусть эта дружба нелегка.
И из того, что мне назначено,
Он столько принял на себя.
Мне прилетала вечно всячина,
Глотал он плитами скрепя.
Всё как в кино по
кинохроникам,
И ты заметишь, если вблизь.
Что мы на пару вместе с
броником,
В одно единое слились.
Его в музее, как участника,
Одной из боевых частей...
Но то скорей уже фантастика,
Там фотки только лишь людей.