Очередь

Не бойся к Богу опоздать,

Стоим все в очередь к нему.

Где за святым в затылок тать,

Даривший свет, даривший тьму.

Вон тот неделю как небрит,

А тот с укладкой даже чуб.

Того скрутил в крючок артрит,

А следом внешне лесоруб.

Во всём с иголочки стоит,

За ним в лохмотьях, что в тесьму.

Но здесь не важен внешний вид…

И всем известно почему.

Это старость

Из карманов не слыхать купюры хруст,

Задаюсь вопросом: «А купюры были?»

Я в смятении запутавшихся чувств —

Их потратил, иль ещё не заплатили?

 

Это старость, это старость, боже мой,

Не понять такой проблемы молодому.

Часто думаешь, что ты идёшь домой,

Но шагаешь по дороге, что не к дому.

Он меня поймёт

Выпивши — не пьяный,

Не бухой, не в хлам.

Я пройдусь поляной,

Так, не по делам.

 

Тропкой вдоль погоста.

Встану постоять.

Было им непросто,

Богу объяснять.

 

Что когда, где было,

Если что не так.

Дал кому-то в рыло,

Не подал пятак.

 

И когда наступит,

Так же мой черёд.

Брови Он насупит:

— В ад кто здесь соврёт.

 

Я скажу — был грешен,

Тропка не пряма.

— А следы проплешин,

Нет, не от ума.

 

Глянет Он построже,

Лязгнет крюк ворот.

— Выпивший был, Боже…

Он меня поймёт.

Все когда-то

Все когда-то умрём,

Просто так предначертано свыше.

Кто-то ночью, кто днём,

Вздох последний чей громче, чей тише.

Кто-то в поле в бою,

Кто в застеленной шёлком кровати.

Ведь хотя бы вничью

Нам со смертью сыграть сил не хватит.

Кто нетрезвым в авто,

Кто от раны без анестезии.

Просто так, ну а кто

Ради жизни родных и России.

По кругу

Всё сделает, даже не спросит,

Заходит в дома без тук-тук.

Вокруг меня косит и косит,

Сильнее сужая свой круг.

 

Давно тут не слышал кого-то,

Но сам позвонить я боюсь.

Вдруг скажут — его нет полгода,

Затем — хоронил профсоюз.

 

Узнаешь — и торкнет неслабо,

И ты на неделю в кровать.

Ведь смерть — это всё-таки баба,

Её нелегко предсказать.

 

А может, и он потому же,

Всё мне не звонит уже год.

А круг всё сжимается туже…

А смерть всё по кругу идёт.

Прямо за порогом

С рождения нам выбирать придётся,

Где после жизни мы продолжить век.

Не пустят, если грешник в рай припрётся,

Не навсегда, а даже на ночлег.

 

Куда мне должно, повернул я сразу,

Недолжное просить я не привык.

На входе чёрт мигнул мне хитроглазо,

А следом даже показал язык.

 

Пусть не ругался, не дружил я с Богом,

И по-иному поступить не мог —

Я выбрал ад, и прямо за порогом,

Смотрю, стоят… Есенин, Пушкин, Блок.

 

Они, возможно, не пример морали,

Жизнь провели совсем не по уму.

Однако в рай пусть сами не попали,

Но скольких всё же привели к нему.

Где бы ни жил

Где бы ни жил ты в России, в Гвинее,

К старости всех нас вывозит кривая.

Мы начинаем и жить поскромнее,

Лишних людей от себя отрывая.

Часто и малое в старости в тягость,

Даже порою и лишнее слово.

Если нечаянно съедена гадость,

Можешь у смерти стать частью улова.

Молодость — часто не думай, а делай,

Что-то не так — всё душа переварит.

С возрастом — слово, ты мертвенно-белый,

И гробовщик над тобой слесарит.

Волнами жизни плывешь пассажиром,

Даже становишься богобоязлив.

Каждую ночь ты прощаешься с миром…

Каждое утро безудержно счастлив.

Она с тобой

Так бывает — нет-нет, мелькнёт,

Неожиданно справа, слева.

Словно птицы какой полёт,

Или листик, слетевший с древа.

 

Оглядишься, а никого,

И подумаешь — показалось,

Нам не верится в колдовство,

В детстве разве что колдовалось.

 

Только есть — та, что вечно жди,

Неизвестно к какому сроку.

Смерть не где-то там впереди,

А с рожденья с тобою… сбоку.

Пора и нам

А помнишь, много-много лет назад,

Весь в белый цвет окрашивался сад.

И разносился ветром аромат,

Но это было много лет назад.

Сейчас нет сада только есть бетон,

Холоден, сер и не цветёт притом.

Всё изменилось, всё совсем не так.

И лишь асфальт твой принимает шаг.

Где на газонах пятнами трава,

И между крыш клочками синева.

А птиц не слышно стало по утрам.

Не стало их, уйти пора и нам.

Ведь говорят, есть райские сады,

В них путь ведёт тропинками беды.

Мгновение до смерти

И даже умереть везёт кому-то,

Без боли и без судорог — за миг.

И не проходит даже и минута,

Душа шагает к небу напрямик.

 

Закончишь разговор на полуслове,

И пуля внутрь войдёт, скелет дробя.

Пока ещё в тебе движенье крови,

Что в землю истекает из тебя.

 

Не вспомнится тебе ни птичий гомон,

Ни даже голос матери твоей.

Мгновенье — будешь смертью окольцован,

Как кольцевал когда-то голубей.

 

От страха даже ты не поседеешь,

Весь расстрелять не сможешь арсенал.

И ни о ком подумать не успеешь,

Что смерть через мгновение — кто знал.

 

Пока живём не думаем про это,

А я давно прокладываю путь.

Мечтаю было чтоб, как у поэта:

«Не умереть, а просто так уснуть».

Земля

Ночью посмотришь на небо,

И начинаешь мечтать.

Думаешь: вот бы и мне бы,

Как-нибудь звёздочкой стать.

 

Здесь, на земле, всё знакомо,

Коврик, потёртый в дверях.

Мы на планете, как дома…

Если подумать — в гостях.

 

Всё же не знать нам покоя,

Стоит телам умереть.

Души с небес все с тоскою,

Будут на Землю смотреть.

Во сне

Умереть во сне — какое счастье,

Только вроде был, и тут же нет.

У ворот охране скажешь: «Здрасте»,

«Ну, и вас, с прибытием» — в ответ.

Вдаль ушли все прошлые заботы,

Ждёт один с пристрастием допрос:

— Как ты жил, и натворил там что ты?

И притом не давши папирос.

Также и не будет адвоката,

Из юристов только прокурор.

Здесь с правами, скажет, небогато,

Да и суд до ужаса так скор.

И охранник, ключиком играя,

В валенках и в белом зипуне.

Доведёт до ада или рая…

Но зато хоть умер ты во сне.

Чегой-то

Хруст в суставах. Зубы стёрты,

Даже разум как в дыму.

Просто очень в жизнь упёртый,

И тянут вот потому.

И не думал то, что старость —

Это та ещё беда.

Где считать тебе осталось,

Только сколько и когда.

Врёшь — прохожим улыбаясь,

Что идя прогулке рад.

А внутри в окоп вжимаясь,

Защищая Сталинград.

Только некуда деваться,

За лекарством, молоком.

Измотаешься за двадцать,

Тех минут, когда пешком.

Вспоминаешь — годы были,

Думал будет так всегда.

Все хотения отбили

Те, что прожиты года.

Смерть не видится какой-то,

Страшной бабою с косой.

Не задашь вопрос — чегой-то?

Как прибудет за тобой.

Не будет

 Уже и не будет красиво,

И волос совсем не растёт.

Жизнь лучшая отголосила,

Теперь же не лучшая ждёт.

В которой не очень-то света,

В которой и с горкою тьмы.

Всё в целом не так вообще-то,

Дороги и те не прямы.

Не солнышко, боли разбудят,

На сотом хоть будь этаже.

Не будет, не будет, не будет…

Не будет светлее уже.

Когда-нибудь придём

Жизнь наша вечной не бывает,

Да просто быть не может так.

Всё время кто-то умирает,

В постели кто, в пылу атак.

 

Смерть — это как задернуть штору,

И раствориться в темноте.

Кому вот-вот, кому нескоро,

Не избегут ни те, ни те.

 

Для всех наступит эта дата,

Кому-то в ночь, кому-то днём.

Но к вам, ушедшим всем когда-то,

Мы все когда-нибудь придём.

 

И распахнувшись в небе синем,

Нас примет всех дверной проём.

Кого-то встретив там, обнимем…

Кого-то мимо мы пройдём.

Только я

Уйду — никто и не заметит,

За исключением меня.

Всё тоже будет на планете,

Где ночь наступит после дня.

В черёд закаты и рассветы,

Людей обычная возня.

А что меня на свете нету.

Замечу разве только я.

Обычное утро

Утро стукнуло в окошко,

Шторы, видно, зря висят.

Я б поспал ещё немножко,

Мне ж давно за шестьдесят.

 

Но щекочет щёку лучик,

Мол, вставать давно пора.

И, как жизни подкаблучник,

Поднимаюсь в шесть утра.

 

Встал. Позавтракаю плотно,

Сам себе: гулять айда.

Жизнь идёт, но неохотно

И бывает не туда.

Босиком

Ноги тех, не ходивших в походы,

Не топтавших ни грязи, ни льда,

Даже дай им и многие годы …

Не дойдут просто в рай никогда.

 

Та дорога не бархат помоста,

И по ней ни в авто, ни верхом.

А шагать по каменьям непросто —

Потому-что… туда босиком.

Кусочек льда

Возраст — тут хоть плачь, не плачь,

Но не вырваться из круга.

Магазин, аптека, врач,

Где читаешь близоруко.

Сколько стоит там чего,

Хватит денег иль не хватит.

С развлеченьями мертво,

И не помнишь, что есть «катет».

Страшно, если не болит,

Ты живой, пока есть боли.

Был характер — динамит,

Но давно, когда-то в школе.

А сейчас почти всегда,

Реагируешь ты вяло.

Словно ты кусочек льда,

Что болтает у причала.

Осеннее

Осенними аллеями пустыми,

Где никого, лишь падает листва.

А может быть упасть мне вместе с ними,

Поскольку и держусь едва-едва.

 

И в мыслях лишь предчувствие покоя,

И даже ожиданье часа, дня…

Вот-вот наступит время и такое,

Что снег листву накроет и меня.

 

Оно и не должно же быть иначе,

Ведь жизнь не бесконечное кино.

Не загрустим и даже не заплачем,

Тогда нам будет просто всё равно.