Почему почему

Почему у тебя я всё время не прав,

Но правы почему-то другие?

Словно высохший ствол, средь зелёных дубрав,

Как репей, где цветы полевые.

И как тут не крути, я же вроде родной,

Если мерить вершками мирскими.

Почему, почему, чуть чего — не со мной,

Почему не со мной, а с другими?

За ответом о том, не пойдёшь тут к врачу,

И тем более не погадаешь…

Почему, почему, если я не хочу,

Что я всё-таки должен, считаешь?

Снова мысли о том в душу бьют, как прибой.

Нет на свете тебя мне ценнее.

Ты одна у меня, соглашаюсь с тобой…

Пусть от этого мне и больнее.

Со всех сторон

Запомнить на всю жизнь ты, Бога ради,

Тем день своих оттянешь похорон.

Что бык опасен спереди, конь сзади,

А журналисты так со всех сторон.

Очередь

Не бойся к Богу опоздать,

Стоим все в очередь к нему.

Где за святым в затылок тать,

Даривший свет, даривший тьму.

Вон тот неделю как небрит,

А тот с укладкой даже чуб.

Того скрутил в крючок артрит,

А следом внешне лесоруб.

Во всём с иголочки стоит,

За ним в лохмотьях, что в тесьму.

Но здесь не важен внешний вид…

И всем известно почему.

Это в детстве небо было

Вон по небушку летит

Смерть твоя.

Всё пробьёт: от бронеплит

До белья.

Убегай коль хочешь жить,

По кустам.

Вдруг запутается нить,

Где-то там.

Меж деревьев словно рысь,

Ты петляй.

Хочешь жить, то не ложись…

А стреляй.

***

Это в детстве небо было

Для птиц.

А сейчас заряд тротила,

Что в шприц.

Никто

В играх всё на белый, красный,

Дед компанию делил.

Красным всякий был согласным,

Белым — кто ему не мил.

 

В те года, что к нам поближе,

На фашистов и своих.

Быть советским — пик престижа,

Он покруче остальных.

 

После были ваххабиты,

Против наших же опять.

Были первые побиты,

За игру раз двадцать пять.

 

Время смыслом хороводит,

Уходя сквозь решето.

Кто российский? Все выходят…

Кто в бандеровцы? Никто.

На всю жизнь

В день, когда с тобою расставались,

Ты сказала — вечной нет любви.

На прощанье не поцеловались,

Разойдясь, как в море корабли.

 

По проспекту вправо ты рванула,

И куда-то прямо я пошёл.

На душе средь городского гула,

Стало мне совсем нехорошо.

 

Выпив двести граммов в чебуречной,

Чувствуя себя — хоть в гроб ложись.

Согласился, что любовь не вечна…

Но бывает та, что на всю жизнь.

Где будет

Здесь серые снега и дождики не чище,

И даже тишина на душу давит так.

А до победы нам идти ещё три тыщи,

Как прадеды всё шли когда-то на Рейхстаг.

 

А смерть от крови здесь пьяна как самогонщица,

И ты сегодня жив скорее вопреки.

Надеешься на то, что это всё закончится,

Но чтоб не как в любви у гробовой доски.

 

Вернёшься ты домой, там будет по-другому,

Где нервы будет всё трепать один лишь ЖЭК.

Где будет тишина, как прежде, невесома,

Прозрачным будет дождь и будет белым снег.

Ожидание

И надежд не утратили —

Каждых десять минут,

Смотрят жёны и матери,

Там свои не идут?

 

Пережиты и пройдены,

Годы, словно редут.

Но защитники Родины,

Всё никак не идут.

 

Боль в душе Хиросимою,

Нестерпима почти.

Но не могут родимые,

Без Победы прийти.

 

Срок не знают заранее,

Если путь не прямой.

И у них ожидание…

Дня, когда им домой.

Война там

Война там, где плоть вырывает кусками,

Где взрывом тебе твой ломает скелет.

Война — это где все враги, кто не с нами,

Где смерть иль победа, другого там нет.

 

Война, где не будет красивой картинки,

Где фото с улыбкой — в письмо для родных.

Где жизни считает всё смерть без запинки,

В атаках дневных и обстрелах ночных.

 

Война, где соврут нам о том, что нестрашно,

Откуда ж седины, конечно, молчок.

Насколько ужасно, когда в рукопашном,

Ты видишь врага стекленеет зрачок.

Это старость

Из карманов не слыхать купюры хруст,

Задаюсь вопросом: «А купюры были?»

Я в смятении запутавшихся чувств —

Их потратил, иль ещё не заплатили?

 

Это старость, это старость, боже мой,

Не понять такой проблемы молодому.

Часто думаешь, что ты идёшь домой,

Но шагаешь по дороге, что не к дому.