Старый двор

Скособоченный угол, что в трещинках весь,

Из баллонов бордюры газонов.

Я не местный, но жить мне хотелось бы здесь.

В тишине без рекламных неонов.

 

Словно кудри висят на столбах провода,

Спинки лавок от времени гладки.

Не скандалят и морду не бьют никогда,

На площадках не прячут закладки.

 

Знают все, что на первом живёт старый вор,

Но не ждут, что его арестуют.

Может, что-то когда у кого-то упёр,

Но в своём он дворе не ворует.

 

Здесь и ночью тебя не преследует страх,

Все подъезды с разинутой пастью.

Только кажется мне, в этих старых дворах,

И живёт настоящее счастье.

Фото

Так и так: в анфас, вполоборота,

В кожанке, за поясом ТТ.

Всё равно я выгляжу на фото,

Даже хуже, чем на МРТ.

Всё ж надежда, что-то сделать билась,

Щёлкал издалёка и вблизи.

Толком ничего не получилось,

Было лучше даже на УЗИ.

Обещание

Похоже, мы немало заблудились,

И страшно то, что шли не по грибы.

В тылу врага мы славно порезвились,

Узлы ровняя связи и штабы.

Но вот они очухались, зараза,

И мы теперь скорее зайцы тут.

Не отвечает на запросы база,

В душе надежды еле так цветут.

Казалось то, что было, то пропало.

И шансов тех со стрелкою на шесть,

И это, скажем, очень-очень мало.

Но даже мал — это значит есть.

А если есть, то значит и прорвёмся,

Нас жёны ждут, кого отец и мать.

Мы им же обещали, что вернёмся,

Сейчас нам обещанье выполнять.

Почему почему

Почему у тебя я всё время не прав,

Но правы почему-то другие?

Словно высохший ствол, средь зелёных дубрав,

Как репей, где цветы полевые.

И как тут не крути, я же вроде родной,

Если мерить вершками мирскими.

Почему, почему, чуть чего — не со мной,

Почему не со мной, а с другими?

За ответом о том, не пойдёшь тут к врачу,

И тем более не погадаешь…

Почему, почему, если я не хочу,

Что я всё-таки должен, считаешь?

Снова мысли о том в душу бьют, как прибой.

Нет на свете тебя мне ценнее.

Ты одна у меня, соглашаюсь с тобой…

Пусть от этого мне и больнее.

Со всех сторон

Запомнить на всю жизнь ты, Бога ради,

Тем день своих оттянешь похорон.

Что бык опасен спереди, конь сзади,

А журналисты так со всех сторон.

Очередь

Не бойся к Богу опоздать,

Стоим все в очередь к нему.

Где за святым в затылок тать,

Даривший свет, даривший тьму.

Вон тот неделю как небрит,

А тот с укладкой даже чуб.

Того скрутил в крючок артрит,

А следом внешне лесоруб.

Во всём с иголочки стоит,

За ним в лохмотьях, что в тесьму.

Но здесь не важен внешний вид…

И всем известно почему.

Это в детстве небо было

Вон по небушку летит

Смерть твоя.

Всё пробьёт: от бронеплит

До белья.

Убегай коль хочешь жить,

По кустам.

Вдруг запутается нить,

Где-то там.

Меж деревьев словно рысь,

Ты петляй.

Хочешь жить, то не ложись…

А стреляй.

***

Это в детстве небо было

Для птиц.

А сейчас заряд тротила,

Что в шприц.

Никто

В играх всё на белый, красный,

Дед компанию делил.

Красным всякий был согласным,

Белым — кто ему не мил.

 

В те года, что к нам поближе,

На фашистов и своих.

Быть советским — пик престижа,

Он покруче остальных.

 

После были ваххабиты,

Против наших же опять.

Были первые побиты,

За игру раз двадцать пять.

 

Время смыслом хороводит,

Уходя сквозь решето.

Кто российский? Все выходят…

Кто в бандеровцы? Никто.

На всю жизнь

В день, когда с тобою расставались,

Ты сказала — вечной нет любви.

На прощанье не поцеловались,

Разойдясь, как в море корабли.

 

По проспекту вправо ты рванула,

И куда-то прямо я пошёл.

На душе средь городского гула,

Стало мне совсем нехорошо.

 

Выпив двести граммов в чебуречной,

Чувствуя себя — хоть в гроб ложись.

Согласился, что любовь не вечна…

Но бывает та, что на всю жизнь.

Где будет

Здесь серые снега и дождики не чище,

И даже тишина на душу давит так.

А до победы нам идти ещё три тыщи,

Как прадеды всё шли когда-то на Рейхстаг.

 

А смерть от крови здесь пьяна как самогонщица,

И ты сегодня жив скорее вопреки.

Надеешься на то, что это всё закончится,

Но чтоб не как в любви у гробовой доски.

 

Вернёшься ты домой, там будет по-другому,

Где нервы будет всё трепать один лишь ЖЭК.

Где будет тишина, как прежде, невесома,

Прозрачным будет дождь и будет белым снег.