Всё больше понимать я стал

Всё больше понимать я стал кота,

Что посреди уйти мог разговора.

Тональность, тема, видимо не та,

А может просто не хотелось спора.

Что препираться с кожаным мешком,

Он в этой жизни понимает мало.

Кот уходил с презрением, молчком,

На глупость слов ответить не хватало.

Пока ещё земля оголена

Пока ещё земля оголена,

Травинки пробиваются местами.

Сегодня же Великая страна,

Победы день отметит вместе с нами.

 

У каждого есть фото на парад,

Что радуют и чем-то огорчают.

Коробочки для с патиной наград,

Которые сегодня не вручают.

 

Медали, что за наши города,

А вот за европейскую столицу.

Надеялись они, что — никогда,

Всё это вот уже не повторится.

 

Почти-что в каждом городе огонь,

В звезде горит, что в память о далёком.

Как будто крик: «Не вздумай. Нас не тронь»,

«Тебе же это просто выйдет боком».

 

Ну что, давай три раза по полста,

Май. День девятый. Многое что значит.

Мне кажется, что это неспроста,

Что по весне у нас берёзы плачут.

Достали

Достали. Всё обратно развернём.

И заберём все ранние подарки.

И как святой Георгий, что копьём,

Добьём, чтоб не спасли их санитарки.

 

Кто жив, езжайте, доставайте тех,

Что, в общем-то, и всё затеял это.

У них пока ужимочки и смех,

Считают смерти наши брутто-нетто.

 

Они ещё не знают, с кем пришлось,

Связаться им с той стороны и этой.

Свидомые пройдутся словно лось,

Парижским парком, Венской опереттой.

 

Кто их взрастил, тот их и забирай,

Тех, чей герой Бандера и Мазепа.

Они весь ваш тот европейский рай,

Так запросто опустят до вертепа.

 

А русский что, он будет даже рад,

Освобождён от смены скотобоен.

Что злобный, даже безголовый брат…

Был наконец на западе устроен.

 

Чуть выше раны я жгутом стяну —

Остановить алеющую жижу.

Но бывшую когда-то ту страну,

Возможно только в страшном сне увижу.

И под дождём

Наступит осень, следом и бронхит,

И станет голос на два тона ниже.

И не поймёшь, о чём он говорит,

Как-будто ты в Берлине иль в Париже.

 

И снова будут куртки и плащи,

И без зонта не выскочишь наружу.

Погода — хоть бельё в ней полощи,

И обходи на десять метров лужу.

 

Зато не бьёт давление жара,

Пока и на термометре не стужа.

И не решишь, а лучше ли вчера,

А может, всё же летом было хуже.

 

Дождь за дождём, такая скукота,

Тут пожалеть лишь стоит ленинградца.

Влюблённых, кроме… Эти, как всегда…

И под зонтами будут целоваться.

 

Ах, где мои родные двадцать пять,

Где бесшабашность глупая, пацанья.

Когда на дождь мне было наплевать,

Ведь через час назначено свиданье.

Так хотелось

Он приехал, но не сам,

Как живой, казалось.

Положили к образам,

То, что лишь осталось.

 

На прощания два дня,

Там прощальный ужин.

Брал он броник у меня,

Видно, тот не сдюжил.

 

Август, колокольный звон,

Жизнь прекрасна. Боже…

Так хотелось, чтобы он,

Радовался тоже.

Две щеки

«Ударят в правую щеку,

Подставь же левую.

Будь милосердным ты к врагу».

Господь, всё сделаю.

 

И сей закон я соблюдал,

С моей державою.

Когда по левой кто-то дал,

Вслед ставил правую.

 

Как понимаю всё соблюл,

Как было сказано.

Врагу сбиваю пыль со скул —

Страной приказано.

 

Но возмутился тут Господь —

«Ты издеваешься?!

Ты теребишь чужую плоть,

Не подставляешься»!

 

Нет не совету вопреки,

Соблюл всё въедчиво.

Но у меня лишь две щеки…

Подставить нечего.

Не просто так

Мы вместе — ты и я. А это много.

Когда мы вместе, то есть я и ты.

Нам не страшна и горная дорога,

И реки, где разрушены мосты.

Один бы я не справился, не скрою,

Плутал в буран, промок бы под дождём.

Не страшно то, когда нас будет двое,

По силам всё, когда с тобой вдвоём.

Не знаем мы в пути, как карта ляжет,

Бывают, то пожары, то налёт.

И если что, другой и перевяжет,

С водой к губам и фляжку поднесёт.

Поверь, что мы сильней, когда мы рядом,

Когда вдвоём, почти, как двадцать пять.

Есть, если что, с кем попрощаться взглядом…

«Прости за всё» — не просто так сказать. 

До земли

Не тащили вас, как с той

Стороны.

Просто сами встали в строй,

Для страны.

 

Вместе с нею заодно,

За всех нас.

И лилась кровь, как вино,

В этот раз.

 

Нахлебались аж стоит

В горле ком.

Как идти, когда горит

Босиком.

 

Вами выполнен приказ,

Был в бою.

Я бы выпил бы за вас.

Жаль не пью.

 

Я не спец и по словам.

Лоб в пыли —

Молча бью поклоны вам…

До земли.

Ковчег

Век золотой прошёл,

И камня, и металла.

Где было хорошо,

Пусть гадости хватало.

 

Вот-вот настанет век,

Где выживет, кто в силе.

И строится ковчег,

С названием «Россия».

 

Уже вскипает гладь,

Мы ждём команду «Вира»!

И можно отплывать,

Из тонущего мира.

 

Сквозь шторм пробьёмся в порт,

Где нет уже метели…

А кто не взят на борт,

Те сами не хотели.

Не делится никак

Есть вещи, что не делятся никак,

Их не разрезать и не разорвать.

Делить так просто водку и табак,

С женою даже делится кровать.

 

Смерть и любовь никак не разделить,

Они нам персонально всем даны.

И горе, если честно говорить,

Не делится, как слезы или сны.

 

Воюют и стоят в одном строю,

Мотострелок, десантник и морпех,

Россию защищают, как свою…

Хотя она у них одна на всех.