Непроходящая память

Из деревни так до города не близко,

Здесь не знают, что такое есть багет.

Но лежат всегда цветы у обелиска,

Хоть прошло уже и восемьдесят лет.

 

Обновляются и строчки на табличке,

За фамилиями следуют года.

Не с подсказки или как там по привычке —

Это память их ведёт всегда сюда.

 

Тут зацепит так порой, что скулы сводит,

Пусть три дома, но стоит мемориал.

Был мудрец, что говорил: «Мол, всё проходит»,

Просто он об этой памяти… не знал.

Разум

В природе сравнивая многих

Понятно сразу.

Что плод запретный для двуногих,

Не секс, а разум.

Сегодня

Какой, какой, какой сегодня день,

И это говорю не про число я.

Вот так тепло, футболку хоть надень,

Без куртки с утеплителем в два слоя.

 

А к ней без утепления штаны,

И можно прошвырнуться по селенью.

И кажется, что нет уже войны,

Но в этом ошибаюсь к сожаленью.

 

Дай Бог, и там у них такой же день,

Лишь солнца луч всё шарит по окопу.

Несильно давит на плечо ремень,

И годы жить ещё по гороскопу.

 

Смотрю, сосед сушить повесил сеть,

В преддверии вот-вот и половодье.

Весна вокруг, и жалко умереть,

К тому же в день такой, какой сегодня.

Сохрани

За себя не страшно так, как вот за этих,

Молодые и безбашенны они.

Мне осталось самому чуть из двух третьих,

Ну, а им в десятках больше пятерни.

 

Их одёргивать приходится в атаке,

Что вперёд батяни в пекло ты не лезь.

Вам на танцах бы устраивать бы драки,

Им бы бегать на свиданья, а не здесь.

 

И у них в карманах фотки, чаще мамы,

Или девушки, и нет почти что жён.

Вам бы спать пока ещё надев пижамы,

А не в этом вот, что в трёх местах прожжён.

 

С автоматом это вовсе не с гитарой,

И в окопе лечь, совсем то не в кровать.

И не смелый я, скорее просто старый,

И на смерть мне потому и наплевать.

 

За себя не страшно так, как вот за этих,

Молодые и безбашенны они.

Чаще думаю о них я, как о детях,

Про себя молюсь — Господь их сохрани.

В преддверии мая

Сугробы серым давно покрылись,

На стёкла брызжет грязь транспорт встречный.

Уже на крышах коты божились,

Красивым кошкам в любови вечной.

 

Уже торгуют на тротуарах,

Но не тепличным, а прошлогодним.

И пешеходов побольше старых,

И днём рабочим, и днём субботним.

 

Гуляют в парках порой и пары,

А там другая за ними следом.

В прибытке больше и спорттовары,

То подготовка на пляжи летом.

 

И солнце в лужи вовсю гляделось,

И песни птицы уже запели.

А нам в России так всем хотелось,

Чтоб День Победы пусть и в апреле.

Не очень-то

Дело сделано, ты стар,

Дотянул, пусть не надеясь.

Топчешь всё планеты шар,

Раз в неделю только бреясь.

 

Время есть и поболеть,

Хоть какое-то, но дело.

Что осталось? Может треть,

Чтобы всё же догорело.

 

И подушка не в крови,

Голова с ума не сходит.

Вроде радуйся, живи…

Но не очень-то выходит.

Конкретней

И кто б подумал — это Он!

Купе, на столике физалис.

Попали мы в один вагон,

Вдвоем в купе мы оказались.

 

И два стакана на двоих,

Что, сбегав, я наполнил чаем.

Достал там что-то из съестных,

Едим, глядим в окно, скучаем.

 

Затем связался разговор,

О том, о сём, потом об этом.

Ход пассажирского не скор,

Зато недорог и билетом.

 

Вот Он промолвил: «Выходить».

Подумав, выдал не по теме:

«Хотел чего-то попросить?

Тогда сейчас просить и время».

 

Я что-то там пробормотал,

Влюблён, хочу быть счастлив с нею.

Чуть помолчав, Он мне сказал:

«Ты сформулируй поточнее».

 

Вот отправления гудок,

В жаре Он растворился летней.

Я так старался, но не смог,

Всё сформулировать конкретней.

В старой части города

В старой части города,

Нет прямых углов.

Небо и не вспорото,

Крышами домов.

 

Всё одноэтажное,

Тихо, как в чуму.

Что-то очень важное,

Есть, но не пойму.

 

Окна в палисадники,

Где царит уют.

Здесь, как-раз, и ватники

В основном живут.

Понятно всё ж

Они описывают это,

Согнувшись над листом дугой.

Про смерть у этого поэта,

Про жизнь считает же другой.

 

У одного там «…люди, кони…»

Другой про «…тумбочка, кровать…»

И жизнь, и смерть в одном флаконе,

А потому, чего гадать.

 

Вновь ночью пламя где-то рдело,

Рвало опять земную твердь.

По окончании обстрела,

Напишут вновь про жизнь и смерть.

 

Живя как будто на пожаре,

Под беспилотники долбёж.

Что в Белгороде, в Краснодаре…

О чём стихи… Понятно всё ж.

Не трогайте

Не трогайте нас, мы знаем, мы знаем, как выжить.

Мы жили в то время, когда за ответом не в Гугл.

Не трогайте нас вы, из нас вам ни капли не выжать,

Мы жили, мы жили, где мир угловат, а не кругл.

 

И был телефон один на четыре подъезда,

Но мы не терялись, и знали, что где, и что как.

Конечно, зубрили решенья партийного съезда,

Годам к двадцати был один лишь на сотню дурак.

 

Не трогайте нас, не судите нашей же жизни,

Она против вашей была интересней в сто крат.

Мы только в рассказах незнающих жили, как слизни,

И в праздники гнали нас словно овец на парад.

 

Да, в те времена извечный вопрос — или, или,

Легко разобрались в медалях мы и в орденах.

Не трогайте нас, мы же помним, как счастливы были,

И прошлые годы не зря проживаем во снах.