Как своё не отдать

Как закатом окрасил кровью в поле жнивьё,

Был посыл с детства ясен — береги всё своё.

Как во времени прошлом, где татары с Литвой,

Где-то в месте подвздошном, как кольнуло стрелой.

То же самое было и не раз в прошлый век,

От осколка там ныло, и на поле был снег.

Но в мозгу — не сдаваться, не стонать и не ныть,

Пусть мне лет только двадцать, и пора бы женить.

На сегодня отложен мой венчанья обряд.

На носилки положен, да и раны болят.

Будут я похоронен, как погибший в бою.

Вот и в шлеме, и в брони я гранитный стою.

Буду здесь, как примером, я веками стоять,

Между клумбой и сквером — как своё не отдать.

Может быть кому

Всё по-разному и всяко,

Происходит в жизни так,

То несёт на свет из мрака,

А потом из света в мрак.

Я давно заметил это,

И, наверно, неспроста,

То из тьмы к нам лучик света,

То за светом темнота.

Даже кажется, что квота,

Нам дана на свет и тьму.

Это нужно для чего-то,

Или, может быть, кому.

Разное

Как бы мы ни ровнялись,

Жизнь неровно стрижёт.

Кто живёт, не печалясь,

Чей кривит вечно рот.

 

У кого короб полный,

У кого только пыль.

Чья судьба — это волны,

У кого вечный штиль.

 

Мир не всем одинаков,

И закончим бег дней.

Кто у мусорных баков,

Кто в постели своей.

Шаг

Стоял. Смотрел и был как онемевший,

Как всем стоять у Высшего суда.

Такую, даже ангелы узревши,

Прошепчут: «Ну какая красота!»

 

А вы прошли, и так не посмотрели,

Хотя бы мельком в сторону мою.

И наши жизни шли по параллели,

А я стоял у вашей на краю.

 

Взгляд опустив, я прочь пошёл сутулясь,

Шагнуть навстречу не хватило сил.

Но если бы пути перехлестнулись,

Я никогда бы вас не отпустил.

 

Тот день, который жизнь закончил драмой,

Такой не выпадает шанс второй.

Из всех шагов не сделав важный самый,

Тот шаг, когда теряем всё порой.

Двое ждущих

Из коммуналки много съехали,

А нам двоим с тобой куда.

Материальными успехами,

Не погордиться никогда.

 

Мужья не стали генералами,

Сейчас на кромке СВО.

А мы же здесь остались с малыми,

За них лишь молимся всего.

 

Отцам с пыхтеньем письма строчатся,

От их сынов сорвиголов.

А нам обратных писем хочется,

Что жив, хотя бы, пары слов.

 

Поговорили мы о чём-то там,

На общей кухоньке вдвоём.

Поели вместе и по комнатам…

А дальше думы о своем.

***

И не о том, что нож неточен,

И не о болюшке зубной.

Не то, что вместе нам не очень…

Молиться лучше по одной.

Записка

Вяжутся носки. Плетутся сети.

Свечи льются для разгона тьмы.

Пишут письма взрослые и дети,

Чтобы знали там, что с ними мы.

На «Алишке» мавики скупают,

С ними также многое чего.

Лишнею забота не бывает,

О бойцах на кромке СВО.

Ведь война лишь кажется, что где-то,

Вой сирены бьётся по стеклу.

Помнится и прошлая Победа,

Как в боях ковалась, так в тылу.

Получив посылку из «неблизко»,

Сунув руку в шерстяной носок.

Наш боец находит в нём записку:

«С Богом. За тебя молюсь сынок».

Прочитаешь — и в глазницах влажно,

Строчки проникают внутрь, знобя.

И уже не кажется так страшно,

Если знаешь — молят за тебя.

Всё на нас

Ежедневно и много,

Век назад и сейчас.

Как на Господа Бога,

Всё свалили на нас.

И дожди, и потопы,

И торнадо с морей.

На просторах Европы,

И в самих Ю-эС-эЙ.

Гибнут что урожаи,

Даже в том, что Бог весть.

Мы им тем угрожаем,

Что на свете мы есть.

Но, возможно, и правы,

Мы же с Богом близки.

Одинаковы нравы,

И с рубахой носки.

Заснеженный двор

Будто замерло время, январь за окном.

Тишина, никого на прогулке.

Будто нам заменили реальности сном,

Только в нашем всего переулке.

Где-то время бурлит, а у нас тишина,

Как на дне, что забыли колодца.

Я молчу и стою, кофе пью у окна,

Просто жду, может кто-то пройдётся.

Следом думы летят — а слабо самому,

Натоптать снеговую дорожку!

И тогда будет двор не похож на тюрьму…

В нём затеплится жизнь понемножку.

Следом выйдет сосед, до угла в магазин,

А за ним сразу парой соседки.

Сколько в этом дворе пережито мной зим,

Где снега, если в зиму, не редки.

По двору тут пройти тридцать метров всего,

Три бугра и четыре ложбинки.

Зашевелится жизнь там, где было мертво…

Я уже надеваю ботинки.

Дети

Одинаковы дети,

Эдак лет до пяти.

Знать, кем будут на свете,

Ещё годы расти.

Но примерно отсюда,

Лепим их естество —

Тот вон будет Иуда,

Что предаст вон того.

Мы потом в удивлении,

Как мог низко упасть?

И глаза пусть оленьи,

Но клыкастая пасть.

Будет сложно

Не спасает ствол в роще,

Или те же кусты.

Тем, конечно же проще,

Кто со смертью на ты.

 

Всё не так уж и сложно,

Чем сама нейросеть.

Выжить тем лишь возможно,

Кто готов умереть.

 

Если с первого буха,

Ты к земле, как в кровать,

Будет сложно, братуха,

Здесь тебе выживать.

 

В том упрёка лишь долька,

Смерть сам видел свою.

Не представить их сколько,

Гибли в первом бою.