Не пофиг

Не догадаться, нам изначально,

Оно на вечер иль навсегда.

И будет утром совсем печально,

Или напротив — а, ерунда.

 

И будут дальше свиданья, встречи,

Цветы и тортик по выходным.

И слёзы ночью — себя калеча,

И мир предстанет совсем иным.

 

Когда ты выпил ведро иль штофик,

Тогда и чувства почти с любой.

Любовь тогда лишь, когда не пофиг,

На ночь, до смерти она с тобой.

Верим

Ты не на съёмке Бондом,

Фильм не снимают тут же.

Здесь так опасно с понтом,

Здесь беспонтово лучше.

 

Ухнуло — пригибайся,

Как при команде — воздух.

Страшно (себе признайся),

Здесь не на море отдых.

 

После легенду свяжешь,

Как поступал ты круто:

Ухнет, а ты фиг ляжешь

(Будешь втирать кому-то).

 

Дальше ещё о чём-то,

Можешь соврать — не суд же.

Там же, прошу — не с понтом,

В бой беспонтово лучше.

 

Только бы мимо залпы,

Пулей пусть в грудь не било.

Чтобы не рассказал бы…

Верим, что так и было.

Ад в мониторе

 

Смотрю я, сам себе не веря.

Пустилось сердце словно в бег.

Как воспитать ребёнка-зверя,

Вдруг смог родитель-человек.

 

Жаль, лишь в последующем суд божий.

Окошком в ад мне монитор —

На человека там похожий,

Людей расстреливал в упор.

 

Тянусь, не глядя, к папиросам,

Но пальцы в пляс — не прикурить.

Всё задаюсь себе вопросом:

Как от людей их отличить?

Галёрка

Эти в первых рядах — я не вам,

Я читаю для тех — на галёрке.

Вам бы только придраться к словам,

Вы по жизни хитры, даже вёртки.

Только я вон из этих — простых,

Тех, что, издали слыша внимают.

Не для вас, не для вас, а для них,

Мои губы сегодня читают.

Вы умрёте, как, впрочем, и мы,

В мыслях строю всегда параллели —

Шли встречать Его только волхвы…

Что на первых рядах не сидели.

Аж когда

А я один, а лезут трое,

При этом каждый с бугая.

Как три студента на второе,

А то второе — это я.

 

Своих намерений не прячу я,

Там, где ничья — не тот итог.

И потекла вода горячая,

Точнее даже кипяток.

 

Они же сами напросились,

А я, как есть, всегда готов.

И точно так, как вместе бились,

Мы убегали от ментов.

 

Судьба моя, как есть, незрячая,

Куда не кинется беда.

Во мне кипела кровь горячая,

Но это было аж когда.

Не та

Я решил, тогда сегодня,

Или точно — никогда.

Чувства, словно половодье,

Били в разума борта.

 

Вы смотрели как-то сбоку,

И не факт, что на меня.

И прерывисто, глубоко,

Я дышал себя кляня.

 

И сказать не получалось,

Словно нету языка.

Сердце же галопом мчалось,

И трясло меня слегка.

 

Взгляд вы бросили с прохладцей,

И дошло до ватных ног.

Я старался вам признаться,

Но признаться так не смог.

 

Не признался вам сегодня,

Не признаюсь никогда.

То решение Господне,

Посчитавшим — вы не та.

В-десятых

Ночи вышли все сроки,

Только так не уснул.

Вот рассвет на востоке,

Как ножом полоснул.

Окна залиты алым,

Не помята кровать.

Просто думы навалом,

Не давали мне спать.

Всё считал, что найду мол,

Всё же выход во тьме.

Где, во-первых, всё думал,

Об идущей войне.

Во-вторых, о ребятах,

В-третьих, смерти в стволе.

И там, где-то в-десятых…

О любви на земле.

Просто пошутил

Думаешь, седым лишь шаг со свету,

Вся их жизнь — аптеки и врачи.

До других им дел и дела нету,

Не живи, а только знай лечи.

 

Ты местами прав — тут не до блажи,

Шаришь в сумке парацетамол.

Вот идёшь и чувствуешь, что даже,

Может, не дойдёшь, куда и шёл.

 

Жизни предпоследняя страница,

Тут прочесть порой хватило б сил.

А возможно в шестьдесят влюбиться?

Ты не смейся… Просто пошутил.

У двери

На подъездной площадке,

У открытой двери.

Всё решали загадки —

Что в квартире внутри?

 

Выходили эксперты,

Был короток ответ:

«Все мы, знаете, смертны»,

«И бессмертных-то нет».

 

Жил сосед одиноко,

Не мешал никому.

Без запоев (порока),

Соблюдал тишину.

 

Всё смотрел на дорогу,

Словно не было дел.

И гулял понемногу.

Видно, что не сидел.

 

И о нём ни плохого,

Ни хорошего что.

Ты кивнёшь. Он: «Здорово».

Без претензий пальто.

 

Что же ночью случилось,

Был разбой или нет?

Всё за миг изменилось,

Как промолвил сосед.

 

Бросил, как между делом,

Пару фраз-то всего:

«Видел… С крыльями… В белом…

Выходил от него».

Весенний сквозняк

Все разошлись, и убраны стаканы,

И закусь в холодильнике уже.

Нормально всё, ведь гости были званы,

Пусть тесно было, словно в шалаше.

 

Остался лишь не убран воздух спёртый,

Тот, что уместен в пьяный разговор.

Всё исправимо, дом, этаж четвёртый,

И хорошо, что форточка во двор.

 

На кухне, чтоб дышать хоть чем-то было,

Вот форточку пошире распахнул.

Пять человек здесь три часа курило,

И с метра не увидеть даже стул.

 

Дым выходил, как ладан из кадила,

Свежее становилось здесь, внутри.

То в форточку весною засквозило —

Где смешан ландыш с нотками любви.