Возвращение

Ну так уж вышло — я не помер,

Был от того невдалеке.

Наверно, был готов и номер,

Чтоб мне повесить на ноге.

Затем возник кружочек света,

Такое видел я в кино.

Как уходил я было лето,

Вернулся — как прошло оно.

В кругу сначала всё мелькало,

Но понимал — почти спасён.

Я успевал увидеть мало,

Но с каждым разом больше всё.

И этот круг всё расширялся,

Вмещалась в нём уже заря.

Я возвращаться так боялся,

Как понимаю и не зря.

Донышко

Его все правильны слова,

Не придерёшься к ним.

Всегда четыре дважды два,

Не выглядит больным.

 

В дому по крышу барахло.

В достатке и ума.

Заглянешь в душу, там светло…

А чуть поглубже тьма.

 

У всех на донышке у нас,

Мутнее всё чуть-чуть.

Лежит и ждёт свой звёздный час…

Но не дай Бог взболтнуть.

Или не стоит

Как дожди вещает о пустопорожнем,

Словами сыта, как десятым пирожным.

От этого мозгом, не телом, распухла,

В душе же скорее противно и тухло.

 

Сказал он о многом, о нужном — ни слова,

И вроде в речах нет крупинки от злого.

Весь вечер мне в уши словами чеканя,

Вливает мне душу, что знали веками.

 

Ну хоть бы чуть-чуть или наполовину,

Не жду я любовных признаний лавину.

О чувствах своих, хоть промолвил он слово,

Но нет, про рыбалку, размеры улова.

 

Ну надо же было сойтись с пустозвоном,

Пустое, пустое всё собрано в оном.

С таким, никакая, семьи не построит,

Сказать то, что думаю… Или не стоит?

Год четырнадцать

Год четырнадцать. В апреле

Это всё и началось.

Съесть Донбасс они хотели,

Но пошло всё вкривь и вкось.

 

От больших, до годовалых,

От старух, до матерей.

Выживал Донец в подвалах,

Среди труб и вентилей.

 

Что ни день тут хоронили,

Кто прожили дай Бог треть.

Едя здесь в автомобиле,

Можно было умереть.

 

Даже выходя из дома,

Ты не знал — вернёшься в дом.

Как соседка смерть знакома,

Потому что смерть кругом.

 

Тротуары в палец в саже,

В клочья вены теплотрасс.

И представить страшно даже,

Сколько вытерпел Донбасс.

Это было бы

Это было бы смешно,

Если не было б так грустно.

Как чернильное пятно,

Что размазано искусно.

Не бумаги даже жаль,

Что как видится стерпела.

Напрягает лишь деталь —

Чернота, где было бело.

Поперхнётся соловей,

Если то пропеть решится…

Были лучше бы скорей,

Просто белая страница.

***

Всё листаю «Новый Блок»,

Что с поэзией случилось.

Блок бы, точно так не смог,

У него б не получилось.

***

(мини рецензия на поэтический сборник «Новый Блок»)

Двадцать первое сентября

Осень носится, осень бесится,

Как кострами листвой горя.

Пролилось три четвёртых месяца —

Двадцать первое сентября.

 

Словно нити дороги узкие,

Память прочно скрутила в круг.

Как и ты, наши мамы русские,

Без сынов что осталась вдруг.

 

Пули, гвозди, всегда железные,

Тело входя, так без помех.

Сыновья навсегда известные,

Заплативши собой за всех.

 

Их портретами, твой— иконами,

Как служения нам пример.

Не измерить то горе тоннами,

Не имеет оно размер.

 

Жаль, у смерти не безработица,

Ходит, бродит, наводит страх.

С днём рождения, Богородица…

Плачут сёстры твои в домах.

Хватало кино

У нас не сложилось, то, значит, не надо,

Нет толка любви в беглецах.

Помрём и аллеями райского сада,

Бродить будем в разных концах.

 

Под ручку ты с кем-то, под ручку я с кем-то,

Не дай пересечься нам Бог.

Тебе за минуту он два комплимента,

Ты помнишь, я тоже так мог.

 

Тебе же казалось всё этого мало,

Конструкции больно просты.

А он же тебе говорит, что попало,

И млеешь от этого ты.

 

Я понял — любовь очень сложная штука,

В ней разное даже одно.

Глядела на всё от меня близоруко,

С него же хватало кино. 

Бутылка водки

Жизнь не сложилась, фразы нет глупей,

Слагается у всех, где криво, прямо,

Будь пьяницей, или совсем не пей,

А там уже комедия иль драма.

 

Вот в юности мечтала о семье,

Что дом большой и кучею детишки.

Но счастья не налил ей сомелье,

Достались только вечера и книжки.

 

В которых, умирая от тоски,

Чужое всё вычитывает счастье.

А так хотелось, чтобы по-мужски,

Её тянули в спальню за запястье.

 

Без лишних разговоров и в постель,

Где против всё канонам пуританства.

Но тут сиди, читай «Эммануэль»,

Затем смотри в оконное пространство.

 

И вроде бы на внешность не дурна,

И скрыты неудачные детали.

Но долго выбирала всё она,

Так долго, что другие расхватали.

 

Нет выбора, нашёлся лишь один,

Но встречи с ним болезненно коротки.

Сегодня вот сходила в магазин,

На всякий случай взяв бутылку водки.

Взаимно

Спасибо, музыка тебе,

В минуты слабости, печали,

Давала силы мне в борьбе,

Где на звонки не отвечали.

Судьбы терялась колея,

Под шум гудков немела скула.

Когда готов уже был я,

Шагнуть в последний раз со стула.

Но на полу лежал пластом —

Всё, отменив, что намечалось,

А где-то там под потолком

Петля призывно мне качалась.

Шептали ноты мне — держись,

Играя, что-то вроде гимна…

Где пелось, что-то там про жизнь,

Меня любившую взаимно.

Маленькие шаги

К победе, малыми шажками,

И постояв на месте где.

Так побеждали мы веками,

Где враг закончил — на щите.

 

В боях по-всякому бывает,

Но общий принцип всё же есть —

Бегом тут чаще отступают,

Спасая жизнь, теряя честь.

 

Из воскресений сразу в среды —

Порвёшь промежность у портков.

А тот же путь, что до Победы,

Из малых состоит шагов.