Не та

Я решил, тогда сегодня,

Или точно — никогда.

Чувства, словно половодье,

Били в разума борта.

 

Вы смотрели как-то сбоку,

И не факт, что на меня.

И прерывисто, глубоко,

Я дышал себя кляня.

 

И сказать не получалось,

Словно нету языка.

Сердце же галопом мчалось,

И трясло меня слегка.

 

Взгляд вы бросили с прохладцей,

И дошло до ватных ног.

Я старался вам признаться,

Но признаться так не смог.

 

Не признался вам сегодня,

Не признаюсь никогда.

То решение Господне,

Посчитавшим — вы не та.

В-десятых

Ночи вышли все сроки,

Только так не уснул.

Вот рассвет на востоке,

Как ножом полоснул.

Окна залиты алым,

Не помята кровать.

Просто думы навалом,

Не давали мне спать.

Всё считал, что найду мол,

Всё же выход во тьме.

Где, во-первых, всё думал,

Об идущей войне.

Во-вторых, о ребятах,

В-третьих, смерти в стволе.

И там, где-то в-десятых…

О любви на земле.

Просто пошутил

Думаешь, седым лишь шаг со свету,

Вся их жизнь — аптеки и врачи.

До других им дел и дела нету,

Не живи, а только знай лечи.

 

Ты местами прав — тут не до блажи,

Шаришь в сумке парацетамол.

Вот идёшь и чувствуешь, что даже,

Может, не дойдёшь, куда и шёл.

 

Жизни предпоследняя страница,

Тут прочесть порой хватило б сил.

А возможно в шестьдесят влюбиться?

Ты не смейся… Просто пошутил.

У двери

На подъездной площадке,

У открытой двери.

Всё решали загадки —

Что в квартире внутри?

 

Выходили эксперты,

Был короток ответ:

«Все мы, знаете, смертны»,

«И бессмертных-то нет».

 

Жил сосед одиноко,

Не мешал никому.

Без запоев (порока),

Соблюдал тишину.

 

Всё смотрел на дорогу,

Словно не было дел.

И гулял понемногу.

Видно, что не сидел.

 

И о нём ни плохого,

Ни хорошего что.

Ты кивнёшь. Он: «Здорово».

Без претензий пальто.

 

Что же ночью случилось,

Был разбой или нет?

Всё за миг изменилось,

Как промолвил сосед.

 

Бросил, как между делом,

Пару фраз-то всего:

«Видел… С крыльями… В белом…

Выходил от него».

Весенний сквозняк

Все разошлись, и убраны стаканы,

И закусь в холодильнике уже.

Нормально всё, ведь гости были званы,

Пусть тесно было, словно в шалаше.

 

Остался лишь не убран воздух спёртый,

Тот, что уместен в пьяный разговор.

Всё исправимо, дом, этаж четвёртый,

И хорошо, что форточка во двор.

 

На кухне, чтоб дышать хоть чем-то было,

Вот форточку пошире распахнул.

Пять человек здесь три часа курило,

И с метра не увидеть даже стул.

 

Дым выходил, как ладан из кадила,

Свежее становилось здесь, внутри.

То в форточку весною засквозило —

Где смешан ландыш с нотками любви. 

Чудо

Война, она не может вечно быть,

Когда-то и закончится всё это.

Вздохнёт от облегчения планета,

Останется нам только не забыть.

 

Что, почему и началось с чего?

Хотя, что толку, снова повторится,

Где люди, балаклавой скрывши лица,

Проявят боевое мастерство.

 

Вот дом, а в нём знакомое окно,

Так долго отражавшее разлуку.

И я тяну к подъездной двери руку,

Лифт проглотил меня в своё нутро.

 

Меня не унесло за облака,

Как многих, не вернувшихся оттуда.

Мы вместе, понимая — это чудо,

Что время есть у нас любить пока.

Чегой-то

Хруст в суставах. Зубы стёрты,

Даже разум как в дыму.

Просто очень в жизнь упёртый,

И тянут вот потому.

И не думал то, что старость —

Это та ещё беда.

Где считать тебе осталось,

Только сколько и когда.

Врёшь — прохожим улыбаясь,

Что идя прогулке рад.

А внутри в окоп вжимаясь,

Защищая Сталинград.

Только некуда деваться,

За лекарством, молоком.

Измотаешься за двадцать,

Тех минут, когда пешком.

Вспоминаешь — годы были,

Думал будет так всегда.

Все хотения отбили

Те, что прожиты года.

Смерть не видится какой-то,

Страшной бабою с косой.

Не задашь вопрос — чегой-то?

Как прибудет за тобой.

Как своё не отдать

Как закатом окрасил кровью в поле жнивьё,

Был посыл с детства ясен — береги всё своё.

Как во времени прошлом, где татары с Литвой,

Где-то в месте подвздошном, как кольнуло стрелой.

То же самое было и не раз в прошлый век,

От осколка там ныло, и на поле был снег.

Но в мозгу — не сдаваться, не стонать и не ныть,

Пусть мне лет только двадцать, и пора бы женить.

На сегодня отложен мой венчанья обряд.

На носилки положен, да и раны болят.

Будут я похоронен, как погибший в бою.

Вот и в шлеме, и в брони я гранитный стою.

Буду здесь, как примером, я веками стоять,

Между клумбой и сквером — как своё не отдать.

Может быть кому

Всё по-разному и всяко,

Происходит в жизни так,

То несёт на свет из мрака,

А потом из света в мрак.

Я давно заметил это,

И, наверно, неспроста,

То из тьмы к нам лучик света,

То за светом темнота.

Даже кажется, что квота,

Нам дана на свет и тьму.

Это нужно для чего-то,

Или, может быть, кому.

Разное

Как бы мы ни ровнялись,

Жизнь неровно стрижёт.

Кто живёт, не печалясь,

Чей кривит вечно рот.

 

У кого короб полный,

У кого только пыль.

Чья судьба — это волны,

У кого вечный штиль.

 

Мир не всем одинаков,

И закончим бег дней.

Кто у мусорных баков,

Кто в постели своей.