Обещание

Похоже, мы немало заблудились,

И страшно то, что шли не по грибы.

В тылу врага мы славно порезвились,

Узлы ровняя связи и штабы.

Но вот они очухались, зараза,

И мы теперь скорее зайцы тут.

Не отвечает на запросы база,

В душе надежды еле так цветут.

Казалось то, что было, то пропало.

И шансов тех со стрелкою на шесть,

И это, скажем, очень-очень мало.

Но даже мал — это значит есть.

А если есть, то значит и прорвёмся,

Нас жёны ждут, кого отец и мать.

Мы им же обещали, что вернёмся,

Сейчас нам обещанье выполнять.

Это в детстве небо было

Вон по небушку летит

Смерть твоя.

Всё пробьёт: от бронеплит

До белья.

Убегай коль хочешь жить,

По кустам.

Вдруг запутается нить,

Где-то там.

Меж деревьев словно рысь,

Ты петляй.

Хочешь жить, то не ложись…

А стреляй.

***

Это в детстве небо было

Для птиц.

А сейчас заряд тротила,

Что в шприц.

Где будет

Здесь серые снега и дождики не чище,

И даже тишина на душу давит так.

А до победы нам идти ещё три тыщи,

Как прадеды всё шли когда-то на Рейхстаг.

 

А смерть от крови здесь пьяна как самогонщица,

И ты сегодня жив скорее вопреки.

Надеешься на то, что это всё закончится,

Но чтоб не как в любви у гробовой доски.

 

Вернёшься ты домой, там будет по-другому,

Где нервы будет всё трепать один лишь ЖЭК.

Где будет тишина, как прежде, невесома,

Прозрачным будет дождь и будет белым снег.

Война там

Война там, где плоть вырывает кусками,

Где взрывом тебе твой ломает скелет.

Война — это где все враги, кто не с нами,

Где смерть иль победа, другого там нет.

 

Война, где не будет красивой картинки,

Где фото с улыбкой — в письмо для родных.

Где жизни считает всё смерть без запинки,

В атаках дневных и обстрелах ночных.

 

Война, где соврут нам о том, что нестрашно,

Откуда ж седины, конечно, молчок.

Насколько ужасно, когда в рукопашном,

Ты видишь врага стекленеет зрачок.

Рулетка

Стволом был прикрытым ты вроде,

Но телом осколок нашёл.

В атаке, военном походе,

Не может быть всё хорошо.

 

А вот зацепила Олега,

С ним вяжем мы жгут на бедре.

Здесь часто осколков, как снега,

Что в зимнюю ночь в декабре.

 

Стреляешь и быстро, и метко,

Но бой — это не Голливуд.

Скорее, он часто рулетка,

Что в мире все русской зовут. 

Спасибо и за то

Из боя сколько не вернулось,

Мы ходим кромкой бытия.

Вот смерть косою замахнулась,

Но чуть пригнулась жизнь твоя.

 

Ни отпеванья, ни кадила,

И всё как прежде понеслось,

Наклона этого хватило,

И не пошло всё вкривь и вкось.

 

А ведь не камня, ни порожка,

Запнулся непойму за что.

Подставил видно Бог подножку,

Ну что ж спасибо и за то.

Деревня

Июль, выбирай в нём любое число,

Они как родные все братья.

Сегодня провиденье скольких спасло,

Мы, честно сказать, без понятья.

 

Рискнули в бою одинаково все,

Из нашей штурмующей группы.

Теперь не нейтральной уже полосе,

Лежат их двухсотые трупы.

 

Деревня, деревней, на сорок дворов,

Полсуток её зачищали.

Они же цеплялись в неё будь здоров,

Как будто Берлин защищали.

 

Июль, и сегодня наш взвод без потерь,

Лишь лица в грязи словно в креме.

В посёлке, что взяли, всё наше теперь,

И даже московское время.

Пёсики и котики

Был ты на гражданке добряком,

Где ни пнул ни пёсика, ни котика,

И тогда не думал о таком,

На войне другой через полгодика.

Вот идёшь противника кроша,

Вон один лежит в восьмёрку согнутый.

Простывает временно душа,

Пусть до подбородка ты застёгнутый.

По-другому просто тут нельзя,

Убивать противника приходится.

И не победишь ты лишь грозя,

Да простит за это Богородица.

Кончится, изменишься потом,

Парками гуляя не по просекам.

Будешь вновь беседовать с котом,

И порой играть с соседским пёсиком. 

Жалость

Он кровил и лопотал,

Про дочурку Люду.

Обоснованно считал,

Добивать щас буду.

 

Но добить я не могу,

Сложно мне крещенному.

Жалость всё же есть к врагу,

Если к побежденному.

 

И пока я бинтовал,

Кисть, где кости в кашу…

Он всё Люду вспоминал,

Я свою Наташу.

Коль надо

Пусть нелишня подмога,

Где бои дни подряд.

Даже веруя в Бога,

Дело сами творят.

 

Он на небе же где-то,

А они на земле.

Сверху смотрит на это,

Он с ладонью к скуле.

 

Видно, точно же эти,

Побеждают уже.

Нет сомнений в Победе,

В их глазах и в душе.

 

Это русские просто,

Что один, как отряд.

В строчке божьего ГОСТа,

Только в «люксе» стоят.

 

Враг для них не преграда,

Им дорога везде.

Горы сдвинут, коль надо,

И пройдут по воде.

Совпало просто так

Мы вместе воевали

И шли к плечу плечо.

Хоть в поле, хоть в подвале,

В мороз и в горячо.

 

Мы верили друг в друга,

Деля кусочки благ.

И если было туго,

В атаку шли шаг в шаг.

 

Осколков выбор странен,

Из двух нас бедолаг.

Был он убит, я ранен,

Совпало просто так.

Смогу

Лентою кровь на снегу,

Сколько ещё там пути?

Должен, а значит, смогу,

Я до своих доползти.

Должен. Ведь я обещал,

Маме, вернусь что вот-вот.

Кровь снег с повязки счищал,

И рисовал мой отход,

Путь мой чертой на снегу,

Что как восход ярко ал.

Верил — вернутся смогу…

Маме ни разу не врал.

Последний бой

Последний выход. Последний бой.

Тебе в замену вот-вот приедут.

Мог умереть ты здесь в день любой.

В сто раз обидней, когда вот в этот.

И потому ты сегодня злей,

Меняешь чаще ты магазины.

Закончить чтобы тот бой скорей,

Вперёд всё лезешь, обходишь спины.

 

Домой приедешь, там благодать,

На всю катушку ты оторвёшься.

Как пацаны там? Но чтоб узнать…

Им не позвонишь, а к ним вернёшься.

Когда б

Он, словно шмель, летал кругами,

Взрывателя блестела медь.

Я помнил — к взрыву лечь ногами,

Так меньше шансов умереть.

 

Конечно, меньше, но немного,

Их нет, когда «Баба-Яга».

Уже мне виделась дорога,

Куда-то вверх — за облака.

 

Но этот маленький, что толку,

И он по полю разнесёт.

И будет чем обедать волку,

И ворон что поесть найдёт.

 

Стрелял скорее на везенье,

Тут без него совсем никак.

Моё сердечное биенье

Мешало. И шаги в зигзаг…

Уйти ничуть не помогали —

Попробуй обогнать мопед.

Возможно, толк бы был в мангале,

Но для бойцов мангалов нет.

 

И я стрелял уже не целясь,

Надеясь просто на навал.

Но шансы, видимо, имелись,

И всё же надо же — попал.

 

Минута — весь в поту я, братцы,

Как после пахоты батрак…

И можно б было посмеяться,

Когда б не страшно было так.

Можно жить...

Вот такая в целом жизнь,

От раненья до раненья.

Пусть и больно, ты держись,

Жди к покою ответвленье.

 

Из полымя, да в огонь,

Жизнь проходит в поле брани,

Защищает вроде бронь,

Всё равно порою ранит.

 

Здесь не бросят одного,

Не склюют тебя вороны.

И местами ничего,

Можно жить…когда б не дроны.

Помолись за меня

Помолись обо мне,

Мне идти километры до дома.

Я здесь сплю на спине,

Просто броник не даст по-другому.

У меня всё не так,

Как со мною когда-то бывало,

И в прицел смотрит враг,

В этом, скажем, хорошего мало.

Помолись за меня,

Не молитвой, с которой хоронят.

И средь шквала огня,

Смерть и тело, и душу не тронет.

Все тоскуем мы тут,

По любимым своим и по дому,

На того, кого ждут,

Смотрит смерть, пусть чуть-чуть… по-другому.

Небо

Здесь жизнь течёт ночами, днями

В июнь — на море.

А там боец между стволами,

Залёг в дозоре.

 

Здесь в выходные не сидится —

В кино и в парки.

А там в металл влетают птицы,

Врага «подарки».

 

По воскресениям парные,

Шашлык из грудки.

А там все волосы седые,

Порой за сутки.

 

Всё как-то сложено нелепо

Для тех, кто в теме.

Где всё по-разному, лишь небо,

Одно над всеми.

Что не верил

Хуже вроде быть не могло,

Или всё же могло — слегка.

Шло накатом навстречу зло,

У меня иссекал бэка.

Понимал я, что дело швах,

И включён на секунды счёт.

Смерть запарилась вся в делах,

Но черёд до меня дойдёт.

Всё, казалось бы, невпротык,

Всё что было моим зола.

А она постояла миг,

Развернулась и прочь ушла.

И с тех пор стал мой волос сед,

В остальном же мне повезло.

Ведь сказал же ей кто-то «Нет»…

Потому отступило зло.

Кто-то словно снимал кино,

В нём нет кадров, где я в гробу.

Мне бывает порой смешно,

Что не верил тогда в судьбу.

Твои овечки

Ты вниз сегодня не смотри,

Как комитетчик.

Достали просто упыри,

Твоих овечек.

 

Стояли б в праздник по церквям,

Под лика светом.

Но дьявол больно был упрям,

И скор при этом.

 

И братья наши перешли

К нему в служенье.

Сегодня вниз ты не смотри,

Там лишь сраженье.

 

Увы, не лучший пробил час,

Как в лёд на встречке.

Прости, как волки все сейчас,

Твои овечки.

 

Врага и гоним, и грызём,

И сами в мыле.

Верны тебе при этом всём,

Как раньше были.

Не будешь прежним

Ты мог бы сдаться, кровь текла рекой,

И до своих не просто так добраться.

Но думал о себе, что не такой,

И это выражаться если вкратце.

 

Пополз к своим без шансов тех почти,

Что разглядеть не каждому даётся.

Была и не дорога впереди,

А так кусты сплошные и болотца.

 

Теперь врагами были комары,

Что допивали то, что оставалось.

И горами казались те бугры,

Пекло и солнце словно издевалось.

 

Из лужи пил, как после гонки конь,

А также ел, казалось, что съедобным.

Оставлена давно тобою бронь,

Попутчиком что стала неудобным.

 

Так полз к своим почти-что суток шесть,

Внутри держала лишь надежда стержнем.

Остались таже жизнь, и таже честь,

Но никогда уже не будешь прежним.