На один, чтобы жить

Отбиваем по метру,

Если день был хорош.

Просто только лишь ветру,

Ведь его не убьёшь.

Отгрызаем кусочки,

Где в атаке срослось.

Просто только лишь ночке,

Ей плевать, что насквозь.

Не в крови и водица,

Знай по руслу течёт.

И совсем не боится,

Что в неё попадёт.

А овечки же Бога,

Чуть-чего — и кровить.

Умереть шансов много,

На один, чтобы жить. 

Рядом был

Когда идти уже не в силе,

Какой тут под огнём привал.

У Бога силы мы просили,

И эти силы Он давал.

И заплутав, когда кружились,

Печальным виделся финал.

Мы на ходу ему молились,

И Он нам выйти помогал.

Когда к победе лишь два шага,

Но не давались те шаги.

Забыв про все иные блага,

Прося — добить нам помоги!

И бой уже не шёл часами,

За что весь взвод благодарил…

Ответ коротким был — вы сами!

Но я всё время рядом был.

Ей понравиться страшно

Ей понравиться страшно,

Шансы враз на нуле.

Для неё мы лишь брашно,

Что лежит на столе.

 

Не за нас ни за этих,

Никого не любя.

Не дай Бог, что приметив,

Вдруг решит, что тебя.

 

Взглядом в полюшке рыща,

Выбирает кого,

Для неё мы лишь пища,

Пища только всего.

 

Мы в надежде — обманем,

Или выход проспит.

Плохо, если ты, ранен,

Ещё хуже — убит.

 

Час закончен для риска,

Смерти, прочего зла.

Не достала, но близко,

Смерть с тобою была.

Красные кресты

Нет в поле кроватей, палат,

Но тем же здесь заняты делом.

Одеты не в белый халат,

Повязки с крестами на белом.

 

Идут по кровавым следам,

Спасают чего нет дороже.

Не легче, чем штурмовикам,

И этим с повязкою тоже.

 

Ползком или где в перекат,

Искать — может, жизнь в ком-то тлеет.

Там враг не жалеет солдат…

И ангелов тех не жалеет.

 

Смерть пальцы, считая, загнёт,

Плевать ей, кто в касках, не в касках.

И в личный запишет доход,

Погибших с крестом на повязках.

Подготовка

Ветра не воют похоронно,

И впереди без счёта зимы,

С щелчком пакуются патроны,

Пока есть место, в магазины.

И проверяется оснастка,

Чтоб не болталась, как в телеге.

Слюна пока ещё не вязка,

Какой становится при беге.

На берцах радует нас глянец,

Всё как для фото о герое.

Пока наш вид — не оборванец,

Но впереди уже такое.

Нам просочиться надо в бреши,

Тропинку выбрав, где не ждали.

И будем выглядеть, как те же,

Что час назад атаковали.

Мы все такие

До них всего-то метров двести,

Сказал я: «Смерти не хватало».

«Увидит снайпер в перекрестье».

«И прилетит кусок металла».

 

Тлел сигареты огонёчек,

Ты всё смеялся: «Много чести»,

«У них здесь снайперских нет точек,

Откуда видно нас на двести».

 

Я говорил, что глупо это,

Ты из себя не строй героя…

Хлопок, дымится сигарета,

Что не докурена тобою.

 

Я понимал, мы все такие,

Мы все воспитаны в России.

Умрут, нам кажется, другие.

Пусть поберечься нас просили. 

Обещание

Похоже, мы немало заблудились,

И страшно то, что шли не по грибы.

В тылу врага мы славно порезвились,

Узлы ровняя связи и штабы.

Но вот они очухались, зараза,

И мы теперь скорее зайцы тут.

Не отвечает на запросы база,

В душе надежды еле так цветут.

Казалось то, что было, то пропало.

И шансов тех со стрелкою на шесть,

И это, скажем, очень-очень мало.

Но даже мал — это значит есть.

А если есть, то значит и прорвёмся,

Нас жёны ждут, кого отец и мать.

Мы им же обещали, что вернёмся,

Сейчас нам обещанье выполнять.

Это в детстве небо было

Вон по небушку летит

Смерть твоя.

Всё пробьёт: от бронеплит

До белья.

Убегай коль хочешь жить,

По кустам.

Вдруг запутается нить,

Где-то там.

Меж деревьев словно рысь,

Ты петляй.

Хочешь жить, то не ложись…

А стреляй.

***

Это в детстве небо было

Для птиц.

А сейчас заряд тротила,

Что в шприц.

Где будет

Здесь серые снега и дождики не чище,

И даже тишина на душу давит так.

А до победы нам идти ещё три тыщи,

Как прадеды всё шли когда-то на Рейхстаг.

 

А смерть от крови здесь пьяна как самогонщица,

И ты сегодня жив скорее вопреки.

Надеешься на то, что это всё закончится,

Но чтоб не как в любви у гробовой доски.

 

Вернёшься ты домой, там будет по-другому,

Где нервы будет всё трепать один лишь ЖЭК.

Где будет тишина, как прежде, невесома,

Прозрачным будет дождь и будет белым снег.

Война там

Война там, где плоть вырывает кусками,

Где взрывом тебе твой ломает скелет.

Война — это где все враги, кто не с нами,

Где смерть иль победа, другого там нет.

 

Война, где не будет красивой картинки,

Где фото с улыбкой — в письмо для родных.

Где жизни считает всё смерть без запинки,

В атаках дневных и обстрелах ночных.

 

Война, где соврут нам о том, что нестрашно,

Откуда ж седины, конечно, молчок.

Насколько ужасно, когда в рукопашном,

Ты видишь врага стекленеет зрачок.

Рулетка

Стволом был прикрытым ты вроде,

Но телом осколок нашёл.

В атаке, военном походе,

Не может быть всё хорошо.

 

А вот зацепила Олега,

С ним вяжем мы жгут на бедре.

Здесь часто осколков, как снега,

Что в зимнюю ночь в декабре.

 

Стреляешь и быстро, и метко,

Но бой — это не Голливуд.

Скорее, он часто рулетка,

Что в мире все русской зовут. 

Спасибо и за то

Из боя сколько не вернулось,

Мы ходим кромкой бытия.

Вот смерть косою замахнулась,

Но чуть пригнулась жизнь твоя.

 

Ни отпеванья, ни кадила,

И всё как прежде понеслось,

Наклона этого хватило,

И не пошло всё вкривь и вкось.

 

А ведь не камня, ни порожка,

Запнулся непойму за что.

Подставил видно Бог подножку,

Ну что ж спасибо и за то.

Деревня

Июль, выбирай в нём любое число,

Они как родные все братья.

Сегодня провиденье скольких спасло,

Мы, честно сказать, без понятья.

 

Рискнули в бою одинаково все,

Из нашей штурмующей группы.

Теперь не нейтральной уже полосе,

Лежат их двухсотые трупы.

 

Деревня, деревней, на сорок дворов,

Полсуток её зачищали.

Они же цеплялись в неё будь здоров,

Как будто Берлин защищали.

 

Июль, и сегодня наш взвод без потерь,

Лишь лица в грязи словно в креме.

В посёлке, что взяли, всё наше теперь,

И даже московское время.

Пёсики и котики

Был ты на гражданке добряком,

Где ни пнул ни пёсика, ни котика,

И тогда не думал о таком,

На войне другой через полгодика.

Вот идёшь противника кроша,

Вон один лежит в восьмёрку согнутый.

Простывает временно душа,

Пусть до подбородка ты застёгнутый.

По-другому просто тут нельзя,

Убивать противника приходится.

И не победишь ты лишь грозя,

Да простит за это Богородица.

Кончится, изменишься потом,

Парками гуляя не по просекам.

Будешь вновь беседовать с котом,

И порой играть с соседским пёсиком. 

Жалость

Он кровил и лопотал,

Про дочурку Люду.

Обоснованно считал,

Добивать щас буду.

 

Но добить я не могу,

Сложно мне крещенному.

Жалость всё же есть к врагу,

Если к побежденному.

 

И пока я бинтовал,

Кисть, где кости в кашу…

Он всё Люду вспоминал,

Я свою Наташу.

Коль надо

Пусть нелишня подмога,

Где бои дни подряд.

Даже веруя в Бога,

Дело сами творят.

 

Он на небе же где-то,

А они на земле.

Сверху смотрит на это,

Он с ладонью к скуле.

 

Видно, точно же эти,

Побеждают уже.

Нет сомнений в Победе,

В их глазах и в душе.

 

Это русские просто,

Что один, как отряд.

В строчке божьего ГОСТа,

Только в «люксе» стоят.

 

Враг для них не преграда,

Им дорога везде.

Горы сдвинут, коль надо,

И пройдут по воде.

Совпало просто так

Мы вместе воевали

И шли к плечу плечо.

Хоть в поле, хоть в подвале,

В мороз и в горячо.

 

Мы верили друг в друга,

Деля кусочки благ.

И если было туго,

В атаку шли шаг в шаг.

 

Осколков выбор странен,

Из двух нас бедолаг.

Был он убит, я ранен,

Совпало просто так.

Смогу

Лентою кровь на снегу,

Сколько ещё там пути?

Должен, а значит, смогу,

Я до своих доползти.

Должен. Ведь я обещал,

Маме, вернусь что вот-вот.

Кровь снег с повязки счищал,

И рисовал мой отход,

Путь мой чертой на снегу,

Что как восход ярко ал.

Верил — вернутся смогу…

Маме ни разу не врал.

Последний бой

Последний выход. Последний бой.

Тебе в замену вот-вот приедут.

Мог умереть ты здесь в день любой.

В сто раз обидней, когда вот в этот.

И потому ты сегодня злей,

Меняешь чаще ты магазины.

Закончить чтобы тот бой скорей,

Вперёд всё лезешь, обходишь спины.

 

Домой приедешь, там благодать,

На всю катушку ты оторвёшься.

Как пацаны там? Но чтоб узнать…

Им не позвонишь, а к ним вернёшься.

Когда б

Он, словно шмель, летал кругами,

Взрывателя блестела медь.

Я помнил — к взрыву лечь ногами,

Так меньше шансов умереть.

 

Конечно, меньше, но немного,

Их нет, когда «Баба-Яга».

Уже мне виделась дорога,

Куда-то вверх — за облака.

 

Но этот маленький, что толку,

И он по полю разнесёт.

И будет чем обедать волку,

И ворон что поесть найдёт.

 

Стрелял скорее на везенье,

Тут без него совсем никак.

Моё сердечное биенье

Мешало. И шаги в зигзаг…

Уйти ничуть не помогали —

Попробуй обогнать мопед.

Возможно, толк бы был в мангале,

Но для бойцов мангалов нет.

 

И я стрелял уже не целясь,

Надеясь просто на навал.

Но шансы, видимо, имелись,

И всё же надо же — попал.

 

Минута — весь в поту я, братцы,

Как после пахоты батрак…

И можно б было посмеяться,

Когда б не страшно было так.