Время раны не лечит,
Притупляет лишь боль.
Та ложится на плечи
Поперёк или вдоль.
Тлеет боль очагами,
В память дымом клубя.
И сгибают с годами
Всё сильнее тебя.
В плотный узел все свиты,
Словно бы кабеля.
Все мы помним обиды,
Как и ты, так и я.
***
Просто экспромт на комментарий
к стиху
«Яхочутебя» — так в одно слово,
Точно яхонты тают во рту.
Все рубины желаньем бордовым
Налились, как бутоны в саду…
Антон Кобец
«Яхочутебя» — так в одно слово,
Чтоб ни стоило все же
добьюсь.
Никогда во мне не было злого,
Всё же зол, и борюсь я за
Русь.
Раздухарилось сучее племя,
Сеет зло на земле много дней.
Что рожденного там — в Вифлееме,
Прочь из памяти выжгли своей.
Пусть не братья, но всё же
соседи,
И одну наблюдаем зарю.
«Яхочутебя» — то о Победе,
В одно слово сейчас говорю.
При этом каждый с бугая.
Как три студента на второе,
А то второе — это я.
Своих намерений не прячу я,
Там, где ничья — не тот итог.
И потекла вода горячая,
Точнее даже кипяток.
Они же сами напросились,
А я, как есть, всегда готов.
И точно так, как вместе
бились,
Мы убегали от ментов.
Судьба моя, как есть,
незрячая,
Куда не кинется беда.
Во мне кипела кровь горячая,
Но это было аж когда.
Сегодня отходя уже ко сну,
Разглядывал узор на
покрывале.
Я что-то вспомнил Пражскую
весну,
Где мы когда-то чехам ум
вбивали.
Всё думал — это надо было нам?
У них же с этим вечная проблема.
Сидели бы мы по своим домам,
А их пускай мотает вправо,
влево.
Они ещё с гражданской против
нас,
А чуть затихнет, мы к ним с
караваем.
А может, до конца мы и не
знаем,
Из-за чего был дан такой
приказ.
Зачем додумал… ближе где-то к
сну.
Не зная, что там было в той
бумаге.
Наверное, не зря мы были в
Праге,
В ту самую, в ту самую весну.
Душа нам при рождении не даётся,
Она приобретается с годами.
И потому встречаются уродцы,
Что то и дело ходят рядом с
нами.
И шепчут про таких, что он
бездушен,
И очень часто в том бывают
правы.
Я знал таких примерно с пару
дюжин,
Что внешностью приятны и
кудрявы.
В таких душа так и не
зародилась,
На всё про всё у них есть
только тело.
Душа, она совсем не данность,
милость.
И в ком-то зародиться не
сумела.
Защемило вдруг сердце,
Вспомнила тебя снова.
Губы как когда в перце,
Даже не сказать слова.
Будет через день также,
Я уже о том знаю.
Выгнала сама — факт же,
Загнала сама к краю.
Развернула так дышло,
Всё мечтала жить вольно.
Как хотела так вышло…
Только почему больно?
Я хочу хоть с одним человеком обо всём говорить как с собой.
© Ф.М. Достоевский
***
Есть периоды всякие в жизни,
Где геройство, а где только
страх.
Где ползём неприметно, как
слизни,
Где-то с грохотом и в
сапогах.
Есть период весёлых историй,
Этот вспомнишь и смех
разберёт.
А бывало, как вход в крематорий,
Или в штопор ушёл самолёт.
Равнодушен уже к дискотекам,
В рестораны давно не ногой.
«Я хочу хоть с одним человеком.
Обо всём говорить как с собой».
Ничего и другого не надо,
Что искать, если — вот идеал.
До сегодняшних дней от
детсада…
Я такого ещё не встречал.
….
Господи,
миленький, ну не побрезгуй, родимый.
Знаю, что мучился
с грешною дурой, со мной.
Где мироточит —
там мощный божественный стимул:
жить на планете в
шальном окруженьи… одной.
"Софья Сладенько.
Молитва".
***
Времечко, время летит к
горизонту, как птица,
Только мигнёшь может скрыться
вон там—за горой.
Надо же, надо же было так
поздно влюбиться.
Вроде бы проще, когда
доживаешь одной.
Где же ты годы свои все
провел ненаглядный,
Путался видимо ты и совсем не с одной.
А по сединам заметно, замучен
изрядно,
Но напоследок решился
рискнуть и со мной.
Времечко, время учило не
верить нам в сказки,
Так же не верить в высокие
эти слова.
Некого, некого будет возить
нам в коляске,
Некому будет звонком
сообщать, что жива.
Всё же ночами не нужно выть
словно волчица,
И до рассвета не надо быть
настороже.
Надо же, надо же было так
поздно влюбиться…
Всё же я рада — влюбилась,
пусть поздно уже.
Не может счастлив быть поэт,
Его планида – быть несчастным.
Он словно пулею задет,
И хлещет кровь
кроваво-красным.
И только в эти времена
Он как поэт чего-то стоит.
И жизнь в него не влюблена,
Судьба ему лишь козни строит.
И среди это темноты,
Минута счастья вдруг поэту,
И вновь часы и дни пусты…
Он пишет про минуту эту.
Прости меня мой дорогой,
За годы что не повстречались.
За то, что был любим другой,
И с ним мы даже повенчались.
Прости за то, что поняла,
Что я не с тем лишь через
годы.
Мой разум застилала мгла,
Как небо тучей в непогоды.
За всё за всё меня прости,
Нет в жизни глупости предела.
Что даже встретившись в пути
В другую сторону глядела.
Уже в конце пути состав,
Быть мало вместе нам осталось.
Другому молодость отдав,
Тебе оставила лишь старость.
Делай дело. Делай дело,
И не жди наград,
Пусть не всё в нём будет
бело,
Что-то невпопад.
Делай, может быть, удастся,
Всё ж оставить след.
Делай дело, и воздастся…
Может быть, и нет.
Жизнь — дорога, на ней перекрёстки,
Где нет-нет кто навстречу идёт.
Это вроде бы было в Свердловске,
И примерно двухтысячный год.
По лицу было видно — скучала,
Я же был ненамного бодрей.
И казалось любви то начало…
Мне казалось, а также и ей.
Сколько встреч происходит по миру,
Я имею ввиду вот таких.
Погуляли, пришли на квартиру,
Под вино был прочитан мной
стих.
Было видно её не задело,
Ну а я просто в прозе не мог.
Темноты ожидал как расстрела,
А расстрел этот был не далёк.
Взглядом мне на постель
показала,
Побыстрей в неё юркнув сама.
Всё так просто, как ткань
покрывала,
И к тому же бесцветно, как
тьма.
В ней души не увидел, лишь тело,
И ушёл вместе с первым лучом…
И она ни о чём не жалела,
Да и я не жалел ни о чём.
А есть стихи, что с ног сбивают,
И в душу бьют и бьют, и бьют.
В них не всегда и умирают,
Бывает и не любят тут.
Но ты, как заново родился, —
Так обожгло тебя строкой.
Читал всего лишь — не крестился…
Но как прочёл уже другой.
Мы так нас хвалите за смелость,
И за геройство может быть.
А нам, поверите, хотелось,
Ещё немножечко пожить.
И в праздник будут дифирамбы,
Но может сможете понять.
Пусть мы герои, только нам
бы,
Хотелось смерть не в двадцать
пять.
Конечно, жалко от простуды,
В лет шестьдесят вдруг
помереть.
Когда осколком рвёт сосуды,
Оно ничуть не лучше ведь.
Со смертью трудно
препираться,
Она совсем не любит ждать…
Есть средь погибших даже в
двадцать,
А мы хотя бы в двадцать пять.
«Ах ты небо, небо синее...» Алла Приц.
***
«Только воздух
вдруг сжимается
В удушающий
лоскут,
Ведь того, с кем
сын сражается,
Тоже... Ванечкой
зовут!»
***
Что с рождения загадывать,
Как там сложится в судьбе.
Папу с мамой надо радовать,
В годик зная «А» и «Бэ».
А затем и годы школьные,
Где пятёрка, где трояк.
Про тычинки и двудольные,
Понимая кое-как.
Но проходят дни и месяцы.
Все по-тихому пока.
Ну а где-то люди бесятся,
В ожидании пинка.
И пошло неладно в повести,
Где приходит твой черёд,
Ехать за реку в спецпоезде,
В край, где может и убьёт.
Где в ряды стволы белёсые,
Как и мы, когда в строю.
И мелькает меж берёзами,
Тот, которого убью.
Он такой же. И в три годика,
Знал такой же алфавит.
И в прицеле вижу — родинка,
И по-русски говорит.
Рассчитавши отклонение,
Отправляю в след металл…
Что не русским, к сожалению,
Он себя вдруг посчитал.
Позабыл, а помнить надо ведь,
А не следовать в толпе…
Что с рождения загадывать,
Как там сложится в судьбе.
Наши мёртвые нас не оставят в беде.
Наши павшие, как часовые.
В.Высоцкий
***
Жаль, зацепило — не слегка,
Мой дом стал небо голубое.
И я врезаюсь в облака,
А подо мной картина боя.
Залёг вон в том окопе друг,
Но там меня с ним рядом нету.
Как самолет иду на круг,
Чтоб досмотреть картину эту.
И если что — ему помочь,
Уйдя от журавлиной стаи.
Чтоб мог он выжить —
превозмочь,
И отстоять за что стояли.
В чужой окоп я, как ядро,
Влетаю, раздавая смерти.
Найдёт друг серое перо
И отошлёт родным в конверте.
Наши мёртвые нас не оставят в беда.
Наши павшие, как
часовые.
В.Высоцкий
***
Поделать что — похоронили,
Боёв увы без смерти нет.
Но почему-то на могиле,
Так и не вял цветов букет.
Наверно мистика какая,
Но мне сказали, что почём —
Мол если рана боевая,
Вернётся с солнечным лучом.
Не может дела не доделав,
Он просто так от нас уйти.
Пока гремит огонь обстрелов,
Господь вернёт его с пути.
И вправду сверху — здесь я, с
вами,
Вот Лёха только стянет жгут…
Закрыты просто облаками,
Он, и другие, к нам идут.
Они же видят, где подмога,
Сейчас как воздух нам нужна —
То пополнение от Бога…
Пока не кончилась война.
— Это май
баловник, это май чародей
Веет свежим своим
опахалом! - писал Фофанов.
***
«— Это май баловник, это май
чародей
Веет свежим своим опахалом»!
Что ни день, шерсть на теле
густей и густей,
Да и нос отливается алым!
Ниже — губы мои отдают в
синеву,
И свисают сосульками слюни…
Если я этот май всё же
переживу,
Но надеюсь, оттаю в июне.
