Вырос

Вырос так, смотреть приятно,

Ростом стал, как мы вдвоём.

И не очень-то понятно,

Как прошёл в дверной проём.

 

Всё мечтала — повзрослеет,

Оглянулась только — ой.

Вон и усики чернеют,

Чуть над алою губой.

 

Вот и вырос из малявок,

Перебравшись в молодёжь.

К этой радости, вдобавок,

На отца он так похож.

***

(четверостишие, не подошедшее по размерности к остальным)

 

И в душе у мамы паника,

Был малец он в прошлый год.

А теперь он вместо пряника,

Больше любит антрекот.

***

Детский мир

А я помню его. Помню мать в «Детском мире»,

Выбирала для сына на зиму пальто.

Было мальчику где-то так года четыре,

Выбирала… Всё мерили это иль то?

А глаза его, как и положено детям,

Словно блюдца, у нас говорят — в пол-лица.

Не совпали они с материнскими в цвете.

Это значит, их цвет получил от отца.

Годы птицей над нами с тех пор пролетели,

Мир закончился, это ты знаешь и сам.

В камуфляже тот мальчик, как дед был в шинели,

Я узнала его по отцовским глазам.

Как гвоздями прибило мой взгляд к монитору,

Стал не только глазами похож на отца.

Что-то там говорил про войну военкору…

С Чебурашкой в том месте, где бьются сердца.

Аптека, улица, канал

Прошло же времени немало,

Убит последний государь.

Снесли аптеку у канала,

Но прав был Блок, что всё как встарь.

Всё те же люди, те же страсти,

Не жизнь — сплошное шапито

Всё также в морду бьют на «здрасте»,

И убивают ни за что.

С мостов в отчаянии и в реку,

Зимой приходится на лёд.

Прочти стих Блока человеку,

И он всё правильно поймёт.

Уезжаешь и не знаешь

 Волонтёру Анне Артамоновой

***

Уезжаешь и не знаешь,

Состоится путь назад.

Шансы есть, что потеряешь,

Чем любой из нас богат.

То есть это — жизнь, здоровье,

Остальное — пыль и прах.

Еду к тем, кто платит кровью,

Но с улыбкой на губах.

И никто меня не гонит,

И к ребятам — я сама,

Кем-то мой порыв не понят,

Мол сошла она с ума.

Это там у них в бомонде,

Зашибают всё деньгу.

Я, пока они на фронте,

По-другому не могу.

Знаю, ждут меня ребята,

Перетяжек и бинта…

Год уже идёт, как пятый,

Что мотаюсь я туда.

Доберусь, дадут мне чаю,

И печений овсяных…

Я же рада, что встречаю,

Их здоровых и живых.

Блокадный хлеб

 

В кусочек этот опилки вбиты,

Берут его здесь не выбирая.

Ты нос воротишь, тогда закрыты

Тебе навечно ворота рая.

С него быть голод не перестанет,

Кусать возможно лишь понемногу.

Иначе просто он в горле встанет…

И ты вслед встанешь поближе к Богу.

Пусть неказист он, зато спасает,

Так необычна — надежда в сером.

Сейчас же время, когда бросают,

Куски такие, что в жизнь размером.

Поделило

Сейчас ножом как торт нас поделило,

Когда-то были вместе нынче — врозь.

В одних в душе нашлась такая сила,

В других же лишь бездушие нашлось.

 

Одни за честь и родину воюют,

А кто бегом к вокзалам и в порты.

И в первых Бог живёт и не горюет,

Внутри вторых живут одни глисты.

Время раны не лечит

Время раны не лечит,

Притупляет лишь боль.

Та ложится на плечи

Поперёк или вдоль.

Тлеет боль очагами,

В память дымом клубя.

И сгибают с годами

Всё сильнее тебя.

В плотный узел все свиты,

Словно бы кабеля.

Все мы помним обиды,

Как и ты, так и я.

***

Просто экспромт на комментарий к стиху

Яхочутебя

«Яхочутебя» — так в одно слово,

Точно яхонты тают во рту.
Все рубины желаньем бордовым
Налились, как бутоны в саду…

Антон Кобец

 

«Яхочутебя» — так в одно слово,

Чтоб ни стоило все же добьюсь.

Никогда во мне не было злого,

Всё же зол, и борюсь я за Русь.

 

Раздухарилось сучее племя,

Сеет зло на земле много дней.

Что рожденного там — в Вифлееме,

Прочь из памяти выжгли своей.

 

Пусть не братья, но всё же соседи,

И одну наблюдаем зарю.

«Яхочутебя» — то о Победе,

В одно слово сейчас говорю.

Аж когда

А я один, а лезут трое,

При этом каждый с бугая.

Как три студента на второе,

А то второе — это я.

 

Своих намерений не прячу я,

Там, где ничья — не тот итог.

И потекла вода горячая,

Точнее даже кипяток.

 

Они же сами напросились,

А я, как есть, всегда готов.

И точно так, как вместе бились,

Мы убегали от ментов.

 

Судьба моя, как есть, незрячая,

Куда не кинется беда.

Во мне кипела кровь горячая,

Но это было аж когда.

Пражская весна

Сегодня отходя уже ко сну,

Разглядывал узор на покрывале.

Я что-то вспомнил Пражскую весну,

Где мы когда-то чехам ум вбивали.

Всё думал — это надо было нам?

У них же с этим вечная проблема.

Сидели бы мы по своим домам,

А их пускай мотает вправо, влево.

 

Они ещё с гражданской против нас,

А чуть затихнет, мы к ним с караваем.

А может, до конца мы и не знаем,

Из-за чего был дан такой приказ.

Зачем додумал… ближе где-то к сну.

Не зная, что там было в той бумаге.

Наверное, не зря мы были в Праге,

В ту самую, в ту самую весну.

Знаешь

 

Делай дело

 

Душа нам

Душа нам при рождении не даётся,

Она приобретается с годами.

И потому встречаются уродцы,

Что то и дело ходят рядом с нами.

 

И шепчут про таких, что он бездушен,

И очень часто в том бывают правы.

Я знал таких примерно с пару дюжин,

Что внешностью приятны и кудрявы.

 

В таких душа так и не зародилась,

На всё про всё у них есть только тело.

Душа, она совсем не данность, милость.

И в ком-то зародиться не сумела.

Только почему больно

Защемило вдруг сердце,

Вспомнила тебя снова.

Губы как когда в перце,

Даже не сказать слова.

 

Будет через день также,

Я уже о том знаю.

Выгнала сама — факт же,

Загнала сама к краю.

 

Развернула так дышло,

Всё мечтала жить вольно.

Как хотела так вышло…

Только почему больно?

Не встречал

Я хочу хоть с одним человеком обо всём говорить как с собой.

© Ф.М. Достоевский

***

Есть периоды всякие в жизни,

Где геройство, а где только страх.

Где ползём неприметно, как слизни,

Где-то с грохотом и в сапогах.

 

Есть период весёлых историй,

Этот вспомнишь и смех разберёт.

А бывало, как вход в крематорий,

Или в штопор ушёл самолёт.

 

Равнодушен уже к дискотекам,

В рестораны давно не ногой.

«Я хочу хоть с одним человеком.

Обо всём говорить как с собой».

Ничего и другого не надо,

Что искать, если — вот идеал.

До сегодняшних дней от детсада…

Я такого ещё не встречал.

Поздняя любовь

….

Господи, миленький, ну не побрезгуй, родимый.

Знаю, что мучился с грешною дурой, со мной.

Где мироточит — там мощный божественный стимул:

жить на планете в шальном окруженьи… одной.

"Софья Сладенько. Молитва".

***

Времечко, время летит к горизонту, как птица,

Только мигнёшь может скрыться вон там—за горой.

Надо же, надо же было так поздно влюбиться.

Вроде бы проще, когда доживаешь одной.

Где же ты годы свои все провел ненаглядный,

Путался видимо ты и совсем не с одной.

А по сединам заметно, замучен изрядно,

Но напоследок решился рискнуть и со мной.

Времечко, время учило не верить нам в сказки,

Так же не верить в высокие эти слова.

Некого, некого будет возить нам в коляске,

Некому будет звонком сообщать, что жива.

Всё же ночами не нужно выть словно волчица,

И до рассвета не надо быть настороже.

Надо же, надо же было так поздно влюбиться…

Всё же я рада — влюбилась, пусть поздно уже.

Не может

Не может счастлив быть поэт,

Его планида – быть несчастным.

Он словно пулею задет,

И хлещет кровь кроваво-красным.

И только в эти времена

Он как поэт чего-то стоит.

И жизнь в него не влюблена,

Судьба ему лишь козни строит.

И среди это темноты,

Минута счастья вдруг поэту,

И вновь часы и дни пусты…

Он пишет про минуту эту.

Прости

Прости меня мой дорогой,

За годы что не повстречались.

За то, что был любим другой,

И с ним мы даже повенчались.

 

Прости за то, что поняла,

Что я не с тем лишь через годы.

Мой разум застилала мгла,

Как небо тучей в непогоды.

 

За всё за всё меня прости,

Нет в жизни глупости предела.

Что даже встретившись в пути

В другую сторону глядела.

 

Уже в конце пути состав,

Быть мало вместе нам осталось.

Другому молодость отдав,

Тебе оставила лишь старость.

Делай дело

Делай дело. Делай дело,

И не жди наград,

Пусть не всё в нём будет бело,

Что-то невпопад.

Делай, может быть, удастся,

Всё ж оставить след.

Делай дело, и воздастся…

Может быть, и нет. 

Ни о чём

Жизнь — дорога, на ней перекрёстки,

Где нет-нет кто навстречу идёт.

Это вроде бы было в Свердловске,

И примерно двухтысячный год.

 

По лицу было видно — скучала,

Я же был ненамного бодрей.

И казалось любви то начало…

Мне казалось, а также и ей.

 

Сколько встреч происходит по миру,

Я имею ввиду вот таких.

Погуляли, пришли на квартиру,

Под вино был прочитан мной стих.

 

Было видно её не задело,

Ну а я просто в прозе не мог.

Темноты ожидал как расстрела,

А расстрел этот был не далёк.

 

Взглядом мне на постель показала,

Побыстрей в неё юркнув сама.

Всё так просто, как ткань покрывала,

И к тому же бесцветно, как тьма.

 

В ней души не увидел, лишь тело,

И ушёл вместе с первым лучом…

И она ни о чём не жалела,

Да и я не жалел ни о чём.