Воздаяние

Оценки ставить довольно просто,

Себе любимым обычно пять.

Но это только лишь до погоста,

А там по новой ценить опять.

 

Кому быть добрым, кому-то гадить,

Чей вклад бесценен, а чей балласт.

Господь оценит — кого погладит,

Кому затрещиной воздаст.

Фото

Так и так: в анфас, вполоборота,

В кожанке, за поясом ТТ.

Всё равно я выгляжу на фото,

Даже хуже, чем на МРТ.

Всё ж надежда, что-то сделать билась,

Щёлкал издалёка и вблизи.

Толком ничего не получилось,

Было лучше даже на УЗИ.

Хана

Летят как листья в интернет фантазии,

Точнее если, как весною гнус.

И сила их как-раз в разнообразии,

Они на разный ум и разный вкус.

 

То гречки не хватает, то бумаги нам,

А то бензина лишь на два глотка.

Давно готовы мы к ужасным временам,

И странно то, что живы мы пока.

 

Придумать нам, так просто делать нечего,

Грядут такие — ужас времена.

Распробуют скворцы вот человечину…

И сразу человечеству хана.

Растворимый кофе

Лишь растворимый кофе пью,

Хотя про молотый и знаю.

Последним разорю семью,

Но я семью не разоряю.

 

А в растворимом минус сплошь,

Куда полезней выпить чаю.

Я мог узнать бы то, что хошь,

Но и на день вперёд не знаю.

 

В потустороннее канал,

Так недоступен неимущим.

Я всё б о будущем узнал,

Но нет, увы, кофейной гущи. 

Цена запретного плода

От вкуса запретного пло́да,

Они были просто пьяны.

Счастливы, как не были сроду,

Пока не узнали цены.

 

Что есть настоящая драма,

Ни мне, ни тебе не узнать.

У Евы была, у Адама,

А наши, лишь повод орать.

 

Представь, что теряется нечто,

Чего не познает никто.

Что жизнь вдруг их стала не вечна,

Числом на бочонке лото.

 

Внизу лишь три месяца лето,

Кончается жизнь у могил.

А знал бы, чем кончится это…

Адам — то бы древо срубил.

Плюсы общественного транспорта

Плюсы наши (пальцы загибаем).

Запад же про нас всё время врёт.

Например, вы едете трамваем,

Чувствуя сплоченный наш народ.

Здесь свою вы от соседки ногу,

Вряд ли же способны отличить.

Так вот и врастаем понемногу,

И на пары вяжет судьбы нить.

Так проехав остановок пару,

Если честен, то уже женись,

Покупай Тойоту ей, Субару,

Как-никак две остановки близь.

В этом есть огромнейшие плюсы,

Что нам танцы, бары, Летний сад.

Где в трамвае вяжутся союзы,

Скажем эффективнее в стократ.

Там у них свидания по году,

Через год, вид сделать — незнаком.

А у нас в хорошую погоду…

Лучше не трамваем, а пешком.

Всё на нас

Ежедневно и много,

Век назад и сейчас.

Как на Господа Бога,

Всё свалили на нас.

И дожди, и потопы,

И торнадо с морей.

На просторах Европы,

И в самих Ю-эС-эЙ.

Гибнут что урожаи,

Даже в том, что Бог весть.

Мы им тем угрожаем,

Что на свете мы есть.

Но, возможно, и правы,

Мы же с Богом близки.

Одинаковы нравы,

И с рубахой носки.

Дамы и джентльмены

 

Спокойствие отнюдь не признак дам,

Им что ни час — всё время что-то надо.

Активные порой не по годам,

Что двери не помогут и ограда.

 

То мебель нужно им переставлять,

А то копать зачем-то огороды

При этом будь им восемьдесят пять,

Не исправляют их года и годы.

 

Ничуть не лучше, скажем, пол другой,

У них своё, у них скорей бравада.

Всё лезут то ногами, то рукой,

Всегда туда, куда совсем не надо.

 

Код видно генетически таков,

Как пчёлки, что слетаются к сиропу.

Традиция у русских мужиков —

Искать всё приключения на ж…

А может бахнем

Петька, выпив, разошёлся,

После третей по ноль пять.

На словах за мир боролся —

Сколько нам ещё стоять?!

 

Не пора бы супостата,

Нам на вертел наколоть.

(Выступление здесь сжато),

С трёх часов одна щепоть.

 

Он описывал цветисто,

Зацепил в размахе бра.

Говорили же таксисты,

Что давно уже пора.

 

Он кричал: "В начале надо,

Бить в районе Фаберже"…

Так к весне, гляжу, рассада

Не нужна совсем уже.

Таблетки

А память уже никакая,

Не очень мне дружится с ней.

Таблетки всё пью, потакая,

Я добрым советам врачей.

 

Сижу вот сейчас, вспоминая,

Сегодня их выпил иль нет.

А память, собака такая,

На то не даёт мне ответ.

 

А если ответа не выбью,

Сморозить смогу ерунду —

И точно, что лишнее выпью,

И в мир, тот иной отойду.

Встаём

Горит небосклон, и солнце всё ниже и ниже,

Время подходит, когда мы ложимся и спим.

Тут вечер у нас, но время обеда в Париже.

Мы значит вперёд почти на два шага стоим.

На те же шаги проснёмся Парижа мы раньше,

Пока они спят, раздевшись почти донага.

Будильник нас будит, трезвонит — давай вставай же.

Казалось бы нет, нам злей чем будильник врага.

А впрочем, Париж давно русофобством болея,

К нам злоба его бегом набирает объём.

Ну вот на востоке уже всё алей-алее...

Им нас не сломить, поскольку мы раньше встаём.

Кошка судьба

Судьба игривая — что кошка,

Который день, который год.

То помурлычет нам немножко,

Затем и когтем полоснёт.

У ней семь пятниц на неделе,

Она то с лаской, то рубя.

Вы от неё чего хотели…

Старается не для себя.

То пшик духами, следом грязью,

То короб полн, то пустота.

Считает, что разнообразье —

Вот в жизни главное всегда.

Довольно долго

Поэт не может думать прозой,

Слагает в рифму на века.

Себя подстёгивая дозой

Вина, куреньем табака.

Так каждый день — ночные бденья,

К утру клочками вкруг листы.

Плафон, что жёлтый от куренья,

Глаза уставшие пусты.

Его снедает чувство долга,

Когда рифмует что есть сил.

Он мог прожить довольно долго,

Когда б не пил и не курил.

Круг времени

Понятно всем — уборщицам, таксистам,

Когда и в чём, и чья была вина.

Один народ прогнулся под нацистов,

Вот с этого и началась война.

Под кальку было тоже в прошлом веке,

И свастика была и волчий крюк.

Определив себя в сверхчеловеки,

Пошли в блицкриг, сегодня же внахрюк.

Кого-то даже прошлое не учит,

И вместо головы у них протез.

Как в прошлом веке тоже и получит,

Уже в разгаре выдачи процесс.

Отключение света

Сидишь, и слышишь — щёлк, и ты без света,

И дом напротив чёрною горой.

А если ночь, так неприятно это,

И в целом грустный у тебя настрой.

Дел никаких тебе уже не сляпать,

Лишь покурить возможно в темноте.

В минуту на душе такая слякоть,

И мысли в голове совсем не те.

Да ладно вспоминались бы удачи,

Но всё про те — не очень-то дела.

Что мог бы жить жирнее и богаче,

Но от богатства честность отвела.

За два часа подумаешь о многом,

Чего давным-давно простыл и след.

И в этом состоянии убогом,

Как оживёшь, когда подали свет.

И сразу тут начнётся суматоха,

Поставишь чайник греться на плите.

Подумаешь, что иногда неплохо,

Пусть два часа побыть и в темноте.

Прямо в ж...

 

Глаза

Где пути запутаны, тернисты,

Выходы и входы все не те.

Плачутся в жилетку пессимисты.

Оптимисты плачут в декольте.

Это скажем не принципиально,

А слеза и в Африке слеза.

Пятиться, конечно, аморально,

Но не подчиняются глаза.

Пополам

"Совести нации" мысли читая,

Можно, пожалуй, запутаться в край.

Быть нам примером им как до Китая,

Если на Марсе тот будет Китай.

Сколько таких и в сети, и на сцене,

Очень стараются, вроде для нас…

Если подумать, то кореш мой Сеня,

Совести больше имеет в сто раз.

Ночь и вокруг все окошки потухли,

Дня наконец завершился бедлам.

Сеня и я пребываем на кухне…

Он разливает всегда пополам.

Я, как Путин

Чтобы в жизни не происходило,

Если происходит что не так.

Кислый вкус у ягоды кизила,

Что-то там серьёзное, пустяк.

 

Есть всегда ответственный за это,

Впрочем, он в ответе и за то.

То, что подгорелый низ омлета,

Что в шкафу побила моль пальто.

 

То, что слишком сладкое варенье,

И снега, морозы декабрём…

У меня такое ощущенье —

Я, как Путин, виноват во всём. 

Должник

Был неучтив и даже груб,

Причём три раза.

Я раз махнул и вот он — труп,

Молчит зараза.

Он был мне должен три рубля,

Уже три года.

Чего грубил тогда он бля,

Ну что за мода.

Раз должен, то сиди не ной,

Не быть и драме.

Теперь лежи вот под Луной,

И хрен с долгами.