Проза и стихи

И будет темень даже днём,

А значит меньше благ.

То мы Победу всё куём —

Вы помните Рейхстаг?

 

Одарим всех по их делам,

Раздавши что кому.

Не свет мы выключили вам,

А вы включили тьму.

 

Мы помним ваши все хи-хи,

И смерти похвалы.

С того и проза, и стихи…

Про вас обычно злы. 

Сны

В Париже грамма не боится,

В Варшаве меньше чуть, увы.

Где перемога снятся, снятся —

А с ней агония Москвы.

 

Слышны отчётливо рыданья.

И Кремль от пепла весь седой.

Он видит рухнувшие зданья,

И кровь, текущую рекой.

 

Держа́вний пра́пор на Урале,

Обласкан лёгким ветерком.

И в каждом сне, как в сериале,

Всё время что-то о таком.

 

Загадка то для медицины,

Там неизвестно почему —

Чем дальше он от Украины,

Тем больше любит он страну.

Новый день

Новый день, и заря кумачом,

Через облако солнце лучилось.

Их послушать — они ни причём,

И оно всё само получилось.

 

И хотя понимаешь, что врут,

Свой не зная, всё учат английский.

Всё же близкий местами нам люд,

Притворяясь не очень что близкий.

 

Только гнева притушишь огни,

И на братство настроишь флюидов.

Через день всё испортят они,

Снова глупость какую-то выдав.

Мыслительный процесс

И из всего, что есть в наличии,

Имеют глупость лишь одну.

Пока мечтали о величии,

Они профукали страну.

Позабывав законы божие,

И опыт многовековой.

Рождают мысли междуножием,

Тогда как надо головой.

Жаль

 

Итог

За придумкой тянул ты свой век,

Человечность считая за робость.

Прямо в пропасть был начат разбег,

Начиная с Крещатика в пропасть.

 

Лишь вороний над Киевом грай,

Сбились в круг ожидая кончины.

Ну, Микола, давай, продолжай,

До конца, до конца Украины.

 

Шёл ты сам, вёл других на убой —

Все неумные очень упрямы.

И был просто доволен собой,

Разнося по кирпичикам храмы.

 

По посадкам, полям сколько тел,

Им хотелось другого итога.

Получил ты как раз что хотел,

Счастья суть понимая убого.

 

Позабыл ты про совесть и честь,

Коридорами тёмными блудишь.

Но не думаешь — если Он есть,

Где в конечном итоге ты будешь?

Жаль

Возможно, покажусь вам груб,

Но слишком резок запах гнили.

Сегодня Украина — труп,

Который не похоронили.

Да и заметно то на вид,

Куда ни глянь — везде гнилое…

По миру носится, смердит,

И не даёт другим покоя.

Тот запах всё густей, густей,

Скорее не страна, а свалка.

Жаль там оставшихся людей,

А остальных давно не жалко.

На Украине

На Украине так злобно и шумно,

Всякая дрянь в полный рост окопалась.

Раньше, казалось, что просто безумны…

Как пригляделись, совсем не казалось.

Глупость на глупость, и ноль в результате,

Только у них всё в ответе другое.

Так же считали и психи в палате,

Что называют обычно шестою.

И наплевали на Бога, на святцы.

В каменном веке развитье застыло.

Их же послушаешь этим гордятся…

Были в уме бы, им стыдно бы было.

Стенка

Где бардак, так всегда, выбор куцый,

В завершении неразберих.

Как обычно финал революций, —

Начинают расстрелы своих.

Те кричали — «За что»?! истерично

Звучно стукал свинец о бетон,

В общем шло, как всегда, как обычно,

Как предсказывал это Данто́н.

Значит в Киеве будут расстрелы,

Где свои расстреляют своих.

Лишь пока «заварившие» целы,

Но кладут уже «стенку» для них.

Суповой набор

Словно курица в хлеву кругом носится,

Озабочена своим бытием.

Получала сапогом в переносицу,

И разладилось в мозгах всё совсем…

 

А рассчитывать на что было глупо,

Кто иное обещал тот соврал.

Ведь растили-то тебя лишь для супа.

Для иного был не тот материал.

И ни совести в душе, ни героя,

И хватило лишь ума на чубы…

И пойдут окорочка на второе,

Остальное же пойдёт всё в супы.

Не человек

 

Нечего

С молоком у них видно матери,

Вот такой вот менталитет.

Подрастёшь сынок и — в предатели,

Там ты будешь сыт и одет.

 

Разговаривать с ними нечего,

В головах одна темнота.

В них уже и нет человечьего…

Или не было никогда.

За всё

Ты от рождения хитёр,

Переодеться мог в полёте.

Везло покуда до сих пор,

Всё время думаешь, — вы врёте.

 

И можно обманут судьбу,

Живя всё время — хата с краю.

Что мол за ложь не отгребу

И сущность выживет гнилая.

 

Но нет, и всё предрешено,

Не дремлет божия зеница.

Господне правило одно —

За всё придётся расплатиться.

Зря

Пройдут года, поймёте — зря,

Что стали нам — не братья.

Нет ни синицы, журавля…

Лишь утка под кроватью.

И чести нет и нет страны,

Мозги богаты хренью.

Глядим на вас со стороны,

С ухмылкой и презреньем.

Вроде бы

В Польшу ли, в Германию, в Эстонию,

И за океан на пароход.

Дальше, чем от Киева… свидомее

Ширый украинский патриот.

Быть легко свидомыми и смелыми,

Улетев в чужие города…

А вот кто в окопе под обстрелами,

Даже мову вспомнят не всегда.

Понедельник. Крокодил не ловится.

И уже не нужен перевод.

Потому что русским вдруг становится,

Вроде бы украинский народ.

Не человек

Даже самой белой краской,

Жирно как себя не мажь,

Не отмоешься Тараска,

Ты за Белый город наш.

 

И за мам, и за детишек —

Тем, которым с нолик лет.

В виде «сроков», в виде «вышек»,

Но держать тебе ответ.

 

И тебе не оправдаться,

В облаках и на земле —

Твоё будущее вкратце,

Вечно мучиться в огне.

 

Пожалеешь ты о многом,

Свой докуривая век.

Пред людьми и перед Богом,

Ты уже не человек.

Откуда

А меж нами, меж людьми,

Различья скажем очень тонки.

Но вот подумать — чёрт возьми,

Какие всё ж они подонки.

И не представить, не понять, —

Ну как такое народилось.

Ладонь и пальцев так же пять,

Но стать людьми не получилось.

Один, казалось бы, народ,

Но как присмотришься засада…

И всё у них наоборот,

И всё у них не так как надо.

Хватает и у нас скотин,

Поищешь, встретишь лизоблюда.

У них таких — через один

И даже непонять… откуда?!

Не помнит

Всё изжили из себя людское,

По пути ужасное творя.

Натворили надо же такое,

Глупости своей благодаря.

 

Были братья, стали вот те нате,

Мы врагами, даже и втройне.

Им сидеть бы связанным в палате,

А они гуляют по стране.

 

Как и почему оно случилось,

То не знает видимо и Бог.

Жарилось, солилось и перчилось,

Чтоб ужасный получить итог.

 

Вариантов всё-таки немного,

Ядовиты как чертополох:

Может быть, они не помнят Бога,

Или их уже не помнит Бог.

Поколенье насекомых

Никакие полумеры,

Не помогут тут никак.

Всех отправить до Бандеры,

А иначе будет мрак.

Там уже настолько стало,

Пусто в этих головах.

Где душа — кусок металла,

А из чувств лишь злоба, страх.

Пребывают словно в комах,

Мозг — тот с каждым днём твердей…

Поколенье насекомых,

Так похожих на людей.

Эти жгли как раз Одессу,

Трупы фоткали смеясь.

Их раз в сто святее бесы,

То не люди… просто грязь.

Бензобак

До жены три дня, к Бандере ближе,

Зря стараться — смерть не обмануть.

Бензобак огонь как кошка лижет,

Чтоб к чертям тебя отправить в путь.

Тот огонь расплавил перемогу,

Что близка, казалась час назад.

Просто стали неугодны Богу,

И дорогам нам — к Бандере в ад.

Всё просрали, велики потери,

Вот уже пылает бензобак.

Не сильны не в совести ни в вере…

Это понимаешь поздно так.