Яхочутебя

«Яхочутебя» — так в одно слово,

Точно яхонты тают во рту.
Все рубины желаньем бордовым
Налились, как бутоны в саду…

Антон Кобец

 

«Яхочутебя» — так в одно слово,

Чтоб ни стоило все же добьюсь.

Никогда во мне не было злого,

Всё же зол, и борюсь я за Русь.

 

Раздухарилось сучее племя,

Сеет зло на земле много дней.

Что рожденного там — в Вифлееме,

Прочь из памяти выжгли своей.

 

Пусть не братья, но всё же соседи,

И одну наблюдаем зарю.

«Яхочутебя» — то о Победе,

В одно слово сейчас говорю.

Цена запретного плода

От вкуса запретного пло́да,

Они были просто пьяны.

Счастливы, как не были сроду,

Пока не узнали цены.

 

Что есть настоящая драма,

Ни мне, ни тебе не узнать.

У Евы была, у Адама,

А наши, лишь повод орать.

 

Представь, что теряется нечто,

Чего не познает никто.

Что жизнь вдруг их стала не вечна,

Числом на бочонке лото.

 

Внизу лишь три месяца лето,

Кончается жизнь у могил.

А знал бы, чем кончится это…

Адам — то бы древо срубил.

Круговорот

Совсем одряхла зимушка-старушка,

Пора-пора ей шепчет солнце в ушко.

И вместо снега дождик с неба льёт.

Она молчит, что скажешь тут на это,

За ней весна стоит, а следом лето.

Такой в природе вот круговорот.

 

Да люди окончательно уходят,

А время года только хороводит.

Жаль, не у нас так, честно говоря.

Пройдёт весна, за ней жарища лета,

За спинами маячит осень где-то…

Зима же ждёт прихода декабря.

 

Достанем снова шубы, шарфы, шапки,

И с холодом начнутся игры в прятки.

И дым польётся струйкой из трубы.

Зимою можно не беречь фигуру,

Съесть целый торт в охотку или сдуру,  

Мы в холода на сладкое слабы.

Никому

Никому и на хер я не нужен,

И моя с ошибками строка.

Снова ночью рифмами разбужен,

И пишу, увы, не на века.

 

И который год так снова, снова,

Лист мараю я как идиот.

И за словом пишется мной слово,

В строчки, что никто и не прочтёт.

Небо в сером

Небо в сером, полное печали,

Даль для нас, а для кого-то близь.

Близь для тех, кто нынче замолчали

И по райским кущам разбрелись.

 

Райских яблок эти заслужили,

Нам служить до кущ ещё служить.

Из атаки выходить, как в мыле,

То есть выживать и как-то жить.

 

Пусть не кущи, только лучше всё же,

Предаваться на земле мечтам.

И мечтал я под обстрелом лёжа…

Зная, погуляю я и там.

И легче от того незнанья

А почему, да кто поймёт,

Не видно признаки и знаки.

Кого не срежет пулемёт,

Кто в первой же умрёт атаке.

 

Кому досталось в перебор,

Кто без царапинок тут выйдет.

Смерть на кого глядит в упор,

А есть в упор кого не видит.

 

Кто это назовёт — судьбой,

А кто-то может быть и роком.

Кого-то, хоть закрой собой,

А он поймает пулю боком.

 

В нас много разного всего —

От цвета волоса, до званья.

Смерть выбирает взять кого?

… И легче от того незнанья.

Порою пустота

Порою пустота за монологом,

Не мысль в нём поражает, а объём.

Есть тишина, что говорит о многом.

И есть слова, в которых ни о чём.

Есть взгляд пустой, а есть и с пониманьем,

Глаза в глаза смотри и отличишь.

И даже есть притворные рыданья,

Что не от боли, для обмана лишь.

Есть много что не так, как видим, слышим,

Между людей достаточно игры.

Слова порой, что стук дождя по крышам,

Горящий взгляд — лишь отблеск мишуры.

И даже в воздухе весна

И даже в воздухе весна —

Так пахнет пряно.

Зиме дорога мать-честна,

В кювет и прямо.

Там заблудится ей в тайге,

Средь сосен, елей.

И растворится вдалеке,

В разгар капелей.

Весна — сезон дарить цветы,

Сезон влюбляться.

От женских ножек красоты,

В грехи срываться.

В ней не помогут, хоть зови —

Бандиты, власти.

Ты пропадаешь здесь в любви,

Как в волчьей пасти.

Родня

А это всё не сон — пылают города.

Бегут, почти летя, и женщины, и дети.

И, кажется, теперь всё будет так всегда,

Не будет никогда и тишины на свете.

Такая вот весна, вокруг бушует май,

Ударная волна, не менее бушует.

И детский голосок: «Ты, мам, не умирай».

И маминым платком он рану ей бинтует.

Так кажется сейчас, как будто проклят мир,

Господь махнул рукой, увы, не получилось.

«Мной цель поражена» — врывается в эфир,

Как будто ничего такого не случилось.

А мир, открывши рот, рассматривает то,

Как кровью истекла бинтуемая мама.

И страшно среди них, и рады кое-кто,

И даже нам родня, считая от Адама.

Твои овечки

Ты вниз сегодня не смотри,

Как комитетчик.

Достали просто упыри,

Твоих овечек.

 

Стояли б в праздник по церквям,

Под лика светом.

Но дьявол больно был упрям,

И скор при этом.

 

И братья наши перешли

К нему в служенье.

Сегодня вниз ты не смотри,

Там лишь сраженье.

 

Увы, не лучший пробил час,

Как в лёд на встречке.

Прости, как волки все сейчас,

Твои овечки.

 

Врага и гоним, и грызём,

И сами в мыле.

Верны тебе при этом всём,

Как раньше были.