Когда

Сейчас уже темнеет рано,

И вечера совсем не жарки.

Но всё сильнее ноют раны,

То бурной юности подарки.

 

То были годы, где не страшно,

Где очень краткие печали.

Когда мы жили бесшабашно,

И многого не замечали.

 

Чужую боль, чужое горе,

Поймёшь, сравнив лишь со своими.

Когда в больничном коридоре,

Твоё выкрикивают имя. 

Грустно

Чуть грустно вообще-то,

Ночь скоро удлинится.

В полях рулоны лета

От скошенной пшеницы.

 

Зелёные причёски,

Редеют под ветрами.

И лета отголоски,

Мы вытопчем ногами.

 

И жизнь короче стала,

Пусть не на год, на лето,

Что сходит с пьедестала…

Так грустно вообще-то.

Воздаяние

Оценки ставить довольно просто,

Себе любимым обычно пять.

Но это только лишь до погоста,

А там по новой ценить опять.

 

Кому быть добрым, кому-то гадить,

Чей вклад бесценен, а чей балласт.

Господь оценит — кого погладит,

Кому затрещиной воздаст.

За него

Время десять утра,

Ощущается, словно как пять.

И вставать не пора,

А напротив, лишь спать начинать.

Да, бывает вот так,

Перепутаны ночи и дни.

Ты вдали от атак,

Но всё думаешь, как там они?

Незнакомый тебе,

Тот боец ни лицом, ни ФИО,

Но тебе по судьбе,

Этой ночью страдать за него.

Самодовольство

Иных почитаешь — пульс вверх — девяносто,

И даже за сто иногда.

А всё объясняется точно и просто —

Потеряно чувство стыда.

Писателем или там, скажем поэтом,

Который обласкан толпой.

А он лишь всего заработал на этом

И очень доволен собой.

Ипполит

Сегодня что-то барахлит

Там глубоко внутри.

Конечно, это не бронхит,

Ни гланды-пузыри.

То бестелесное болит,

Простынет что без стуж.

Готов, как в фильме Ипполит,

Одетым лезть под душ.

Есть осуждают кто его —

Сломался от проблем...

Когда же рядом никого,

Лечить нам душу чем?

И он иного не нашёл,

А вам бы всё учить.

Когда всё в жизни хорошо,

Что душу-то лечить.

Отличался бы только лишь скотчем

Вместе шли мы второй мировою —

Невозможно проверки суровей.

За девчонок дрались мы порою,

Но всё время до первой лишь крови.

 

На одно мы ходили парады,

Одинаковы были и флаги.

Если встретились, то были рады,

Натурально, а не на бумаге.

 

Да, бывало, мы что-то делили,

Но последним делились не реже.

То есть в целом похожими были,

И герои, у нас были те же.

 

А сегодня глядим и не верим,

На лицо, словно наш, между прочим.

И в душе, если не был бы зверем,

Отличался он только бы скотчем.

Пока

Вот-вот закончу одиссею,

Потухнет в мозге нейросеть.

Я ни о чём не сожалею,

Поскольку поздно сожалеть.

***

В дверь настойчивый звук,

И нельзя не открыть.

Смерть всегда это вдруг,

Нет и смысла звонить

Сто двенадцать, зачем.

Ехать им полчаса,

А она между тем,

Уже смотрит в глаза.

Мы вдвоём сейчас с ней,

Навсегда, на века…

Никого из друзей,

Чтоб сказать им — пока.

Поделило

Сейчас ножом как торт нас поделило,

Когда-то были вместе нынче — врозь.

В одних в душе нашлась такая сила,

В других же лишь бездушие нашлось.

 

Одни за честь и родину воюют,

А кто бегом к вокзалам и в порты.

И в первых Бог живёт и не горюет,

Внутри вторых живут одни глисты.

И тем и тем

Как помню, отмечали праздник в зале,

Тяжёлый бархат штор, паркетный пол.

Сначала «День Победы» напевали,

А следом были джаз, и рок-н-ролл.

Погоны, кителя, шифон и плечи,

У дам белели в полутемноте.

Не видели мы в том противоречий,

Поскольку за Россию те и те.

Любви к стране все возрасты покорны,

Как в северной, так в средней полосе.

И если зазвучат подъёма горны,

Под звук его скорее встанут все.

А значит и не стоит параллели,

Нам строить между ними и собой.

Они на ту войну лишь не успели,

Но, если надо, новый примут бой.

А нужно, то опять душили гада,

Руками или там из артсистем.

Нас на своих-чужих делить не надо,

Россия дорога и тем и тем.

Подготовка

Ветра не воют похоронно,

И впереди без счёта зимы,

С щелчком пакуются патроны,

Пока есть место, в магазины.

И проверяется оснастка,

Чтоб не болталась, как в телеге.

Слюна пока ещё не вязка,

Какой становится при беге.

На берцах радует нас глянец,

Всё как для фото о герое.

Пока наш вид — не оборванец,

Но впереди уже такое.

Нам просочиться надо в бреши,

Тропинку выбрав, где не ждали.

И будем выглядеть, как те же,

Что час назад атаковали.

Я рад

Люблю поля, леса, просторы эти,

И зиму, что здесь очень холодна.

Я рад, что существует на планете,

Такая распрекрасная страна.

 

Мне что в Москве, Саратове, Коломне,

Неважен день, что по календарю.

В России просто дышится легко мне,

И рад, что я на русском говорю.

Сама так жду

Свой опыт, как своя рубаха, ближе,

Больнее нет, что сам ты перенёс.

Вчера писали: храмы жгут в Париже,

Да неприятно, но и не до слёз.

 

А бабушка, как помню, говорила:

Не дай-то Бог войну вам пережить.

Характер был, что не возьмёт зубило,

Сама в иглу она вставляла нить.

 

Жильё-бытьё всё время вспоминала,

Про деда, что живым не дождалась.

Закончит было и давай сначала,

Про деда причитая: «Вась, эх, Вась».

 

Рассказ привычным был, как стук трамвая —

Ждала, как деда, трудности в быту.

Сейчас её я очень понимаю…

Сама так жду.

Свобода

Ты одинок, когда никем не понят,

Для них твои слова, как шум дождя.

Вокруг молчат, похоже, как хоронят,

Тебе плевать, что не поймут тебя.

От близких и до самого Синода,

Быть понятым тебе так не дано.

А может, даже в этом есть свобода,

Когда тебе на это … всё равно.

Кирпич

На них посмотришь, тут такое дело,

И чтоб у нас такое не дай Бог.

Ещё не вечер, но уже стемнело,

Темно как в даль, а также поперёк.

Нас от такого еле отвернуло,

Хватило у людей на то мозгов.

А в Киеве, увы, в разгар загула,

Никто не слушал нужных важных слов.

Самих себя так в боги записали,

Забыв, что на земле богов то нет.

И главное, и многие детали,

В их головах похожи так на бред.

И не сказать, что очень плохо жили,

И многого могли они достичь.

Но предложили, и они купили,

Им западом предложенный кирпич.

А почему до вечера темнеет,

Для нас оно понятно, дело в чём.

Что в логику, не очень-то умеют,

И носятся всё с этим кирпичом.

Мы все такие

До них всего-то метров двести,

Сказал я: «Смерти не хватало».

«Увидит снайпер в перекрестье».

«И прилетит кусок металла».

 

Тлел сигареты огонёчек,

Ты всё смеялся: «Много чести»,

«У них здесь снайперских нет точек,

Откуда видно нас на двести».

 

Я говорил, что глупо это,

Ты из себя не строй героя…

Хлопок, дымится сигарета,

Что не докурена тобою.

 

Я понимал, мы все такие,

Мы все воспитаны в России.

Умрут, нам кажется, другие.

Пусть поберечься нас просили. 

Характер

Что ж расстаёмся навечно в шесть,

Любовь продлилась лишь две недели.

Меня б любили, таким, как есть,

А не таким вот, как вы хотели.

 

Немного галстук направо сбит,

Не поправляю, чтоб мне дышалось.

Нет, нет нормально и нет обид,

По крайней мере любить пыталась.

 

У дам так вечно — сама слеплю,

Кремень характер вдруг оказался.

И в результате, мысль — не люблю,

Поддаться честно тебе пытался.

По разным главам

Как у Толстого сейчас вполне,

Меж глав о мире, война посменно.

Живём мы в мире, и на войне,

При всём при этом одновременно.

Один в окопе, другой же в парк,

Тот на свиданье, второй в атаку,

У дам всё тоже, та Ж. д’Арк,

А эта в слёзы увидев драку.

Одна страдает — сейчас одна,

Другая тащит бойца по травам.

Как у Толстого, где мир, война,

Всех раскидало по разным главам.

Не знаешь о чём

Было всё, как всегда,

Как обычно, где с ней.

И плескалась вода,

Билась в груду камней.

 

Ветром путалась прядь,

И в душе был бардак.

Так не смог я понять,

Что я сделал не так.

 

Ни полслова — ушла,

Чувства плещут на дне.

Вот такие дела,

Непонятные мне.

 

Словно штора окна,

Запахнулась и мрак.

И не знала она,

Что я сделал не так.

 

Может лучше не знать,

Что я был не причём.

Разве можно сказать,

Коль не знаешь о чём.

Не имеешь права

Сегодня жизнь особенно контрастна,

Где вой сирен, сквозь звон колоколов.

Понятнее — живёшь, что не напрасно,

Накал борьбы за жизнь, так — будь здоров.

 

Да это чувство явственней в окопах,

Но и в тылу, когда идёт налёт.

Где ПэВэО, что в небушке похлопав,

О бое представление даёт.

 

Всё то напоминает — все мы тленны,

И так оно почти по всей стране.

В коктейле, что из звона и сирены,

Не чувствуешь, что где-то в стороне.

 

Ты между — Храм Господень где-то справа,

Вот слева ПэВэО начнёт стрелять.

Не можешь ты и не имеешь права,

Ты где-то там в сторонке постоять.