Сохрани

За себя не страшно так, как сейчас за этих,

Молодые и безбашенны они.

У меня тут на кону хвостик от двух третьих,

Ну, а им в десятках больше пятерни.

 

Их одёргивать приходится в атаке,

Что вперёд батяни в пекло ты не лезь.

Вам на танцах бы устраивать бы драки,

Им бы бегать на свиданья, а не здесь.

 

И у них в карманах фотки, чаще мамы,

Или девушки, и нет почти что жён.

Вам бы спать пока ещё надев пижамы,

А не в этом вот, что в трёх местах прожжён.

 

С автоматом это вовсе не с гитарой,

И в окопе лечь, совсем то не в кровать.

И не смелый я, скорее просто старый,

И на смерть мне потому и наплевать.

 

За себя не страшно так, как сейчас за этих,

Молодые и безбашенны они.

Часто думаю о них, как скорей о детях,

Про себя молюсь — Господь их сохрани.

В преддверии мая

Сугробы серым давно покрылись,

На стёкла брызжет грязь транспорт встречный.

Уже на крышах коты божились,

Красивым кошкам в любови вечной.

 

Уже торгуют на тротуарах,

Но не тепличным, а прошлогодним.

И пешеходов побольше старых,

И днём рабочим, и днём субботним.

 

Гуляют в парках порой и пары,

А там другая за ними следом.

В прибытке больше и спорттовары,

То подготовка на пляжи летом.

 

И солнце в лужи вовсю гляделось,

И песни птицы уже запели.

А нам в России так всем хотелось,

Чтоб День Победы пусть и в апреле.

Не очень-то

Дело сделано, ты стар,

Дотянул, пусть не надеясь.

Топчешь всё планеты шар,

Раз в неделю только бреясь.

 

Время есть и поболеть,

Хоть какое-то, но дело.

Что осталось? Может треть,

Чтобы всё же догорело.

 

И подушка не в крови,

Голова с ума не сходит.

Вроде радуйся, живи…

Но не очень-то выходит.

Конкретней

И кто б подумал — это Он!

Купе, на столике физалис.

Попали мы в один вагон,

Вдвоем в купе мы оказались.

 

И два стакана на двоих,

Что, сбегав, я наполнил чаем.

Достал там что-то из съестных,

Едим, глядим в окно, скучаем.

 

Затем связался разговор,

О том, о сём, потом об этом.

Ход пассажирского не скор,

Зато недорог и билетом.

 

Вот Он промолвил: «Выходить».

Подумав, выдал не по теме:

«Хотел чего-то попросить?

Тогда сейчас просить и время».

 

Я что-то там пробормотал,

Влюблён, хочу быть счастлив с нею.

Чуть помолчав, Он мне сказал:

«Ты сформулируй поточнее».

 

Вот отправления гудок,

В жаре Он растворился летней.

Я так старался, но не смог,

Всё сформулировать конкретней.

В старой части города

В старой части города,

Нет прямых углов.

Небо и не вспорото,

Крышами домов.

 

Всё одноэтажное,

Тихо, как в чуму.

Что-то очень важное,

Есть, но не пойму.

 

Окна в палисадники,

Где царит уют.

Здесь, как-раз, и ватники

В основном живут.

Понятно всё ж

Они описывают это,

Согнувшись над листом дугой.

Про смерть у этого поэта,

Про жизнь считает же другой.

 

У одного там «…люди, кони…»

Другой про «…тумбочка, кровать…»

И жизнь, и смерть в одном флаконе,

А потому, чего гадать.

 

Вновь ночью пламя где-то рдело,

Рвало опять земную твердь.

По окончании обстрела,

Напишут вновь про жизнь и смерть.

 

Живя как будто на пожаре,

Под беспилотники долбёж.

Что в Белгороде, в Краснодаре…

О чём стихи… Понятно всё ж.

Не трогайте

Не трогайте нас, мы знаем, мы знаем, как выжить.

Мы жили в то время, когда за ответом не в Гугл.

Не трогайте нас вы, из нас вам ни капли не выжать,

Мы жили, мы жили, где мир угловат, а не кругл.

 

И был телефон один на четыре подъезда,

Но мы не терялись, и знали, что где, и что как.

Конечно, зубрили решенья партийного съезда,

Годам к двадцати был один лишь на сотню дурак.

 

Не трогайте нас, не судите нашей же жизни,

Она против вашей была интересней в сто крат.

Мы только в рассказах незнающих жили, как слизни,

И в праздники гнали нас словно овец на парад.

 

Да, в те времена извечный вопрос — или, или,

Легко разобрались в медалях мы и в орденах.

Не трогайте нас, мы же помним, как счастливы были,

И прошлые годы не зря проживаем во снах.

Среди металлов

Война не месяцы, не дни,

Года скорее.

Да, не железные они…

Они прочнее.

Тот поглядишь, так даже прост,

Герой для шуток.

Но захватил аж целый мост,

Тот, десять суток.

Один единственный держал,

Опорник целый.

Он мог, но всё же не сбежал,

Как заяц белый.

Тут и металл порою слаб,

Нет-нет, пробили.

А те не раз из смерти лап,

Всё уходили.

За ними много тех побед,

Больших и малых.

Таких по прочности и нет,

Среди металлов. 

Ничего нет навсегда

Я по молодости думал,

Ошибаясь каждый раз.

Что любовь всегда найду мол,

На всю жизнь, а не на час.

Так вот в ожидании рая,

Потерял не дни, года.

Жил, ещё не понимая —

Ничего нет навсегда.

Годы, годы

Вспахали, как поля, года овал лица,

И мысли не летят, скорей ползут, как слизни.

И голова седа, но нужно до конца,

Смеяться и любить, и радоваться жизни.

 

Не торопи года, пусть катятся неспешно,

Пусть состоится всё, что вписано в судьбе.

Как прозвенит звонок, тогда уже, конечно,

Придётся порыдать, но только не тебе.