Ушибы

Разлетелись все года,

Пухом тополиным.

И не помню уж когда

Ветер дул мне в спину.

А сейчас всегда в лицо,

С признаками злобы.

Как когда-то бит отцом,

Выучился чтобы.

Все обстуканы бока,

И месте иные.

Но ушибы лишь пока,

А не ножевые.

Вернёшься ко мне

Полгода, как век,

Не верится то, что полгода.

Внезапно, как снег,

Закончится время похода.

 

Вернёшься ко мне,

Такой же (с висками белее).

Ты был на войне,

Откуда и ждать-то труднее.

 

В чуть грусти ключе,

Когда не до шуток-ироний.

Тотчас на плече

Почувствую тяжесть ладони.

 

Но это не груз,

Скорее подарок весомый…

И губ твоих вкус,

И запах до боли знакомый.

Сигнал

Вполне удачная развязка,

Не что на обуви шнурки.

Была пусть целью не Аляска,

Но до неё ты добеги.

 

Очередной ломоть России,

Сегодня нами был отбит.

Мы и Аляску были б в силе,

Но то покамест не горит.

 

Там наверху Он всё считает,

И сколько на подходе душ.

Меня пока же лишь шатает,

И далеко до райских груш.

 

Где есть вопрос, там есть ответы,

Я закурил, чтоб Он всё знал…

Дым вверх ползёт от сигареты,

Что жив, тем подаёт сигнал.

Снегопад

 

Таблетки

А память уже никакая,

Не очень мне дружится с ней.

Таблетки всё пью, потакая,

Я добрым советам врачей.

 

Сижу вот сейчас, вспоминая,

Сегодня их выпил иль нет.

А память, собака такая,

На то не даёт мне ответ.

 

А если ответа не выбью,

Сморозить смогу ерунду —

И точно, что лишнее выпью,

И в мир, тот иной отойду.

Взлёт на задание

Словно бы лебеди взмыли,

Вверх за обрез облаков.

Им километры и мили,

Нужно лететь до врагов.

 

Всё то, что сверху от Бога,

В этот раз с помощью вас.

Смерть для врагов, и подмога

Нашим, что бьются сейчас.

 

Режут эфир позывные:

«Как меня слышно, Восьмой?».

«Славной охоты, родные,

И возвращенья домой».

Памятник

Весь зацелованный войною,

Рубцы и шрамы тут и там.

Что поражают глубиною,

Расположению местам.

В очередном бою не выжил,

Пусть похоронен, но стоит.

При жизни, правда, был он ниже.

И не такой прямой на вид.

В плечах он был скорее уже,

И на лицо не так красив.

Но нам такой сейчас и нужен,

Был скульптор прав его отлив.

Способный вытерпеть любое,

Прошедший множество атак.

А смерть всегда на поле боя…

Всё подправляет, где не так.

Лавочка

С лавочки осуждали,

Юбку и каблуки.

Наперекор морали,

Вырезы глубоки.

Мимо как проходила,

Следом за ней галдёж.

Лавочка вся скулила:

«Глупая молодежь».

Стыд весь подрастеряли,

Чуть ли не в неглиже.

Совести и морали.

Мало совсем уже.

 

Молодость позабыли —

Юбочки, каблуки.

Сами такими были…

Это сейчас платки.

Раньше же всё наряды,

В праздники, в выходной.

Также и шли сквозь взгляды,

Те же… с лавочки той.

Один в поле воин

Не слышал крика он «отходим»,

Кричать здесь некому уже.

Лежал, как в чистом поле вроде —

В воронке, а не в блиндаже.

 

И приближался враг накатом,

Гремел огонь из артсистем.

Пусть он один, но с автоматом,

А значит есть ответить чем.

 

Так за спиной его родные,

И дом в далёком далеке.

Но для него сейчас Россия,

Вмещалась вся на пятачке.

 

Который он здесь защищает,

И что врагу не отдаёт.

Что всю страну в себя вмещает…

Он за которую умрёт.

Наряд у ворот

Знакомы были и дружили,

Так до последнего всё дня.

А вот в графу пораньше «жили»,

Их записали чем меня.

 

То были мы в одной атаке,

Но только мне в ней повезло.

Их кровью промочило хаки,

А я дышал лишь тяжело.

 

Когда закончится земное,

Вслед им растаю в вышине.

Где встретят у ворот аж трое,

И двое так знакомы мне.

 

Знакомство или даже дружбу,

Что вспоминать — там не пройдёт.

Они скорее служат службу,

В наряде стоя у ворот.

 

Тот третий, посчитает что-то,

И улыбнётся может быть.

Покажет пальцем на ворота…

Как разрешенье проходить.