После третей по ноль пять.
На словах за мир боролся —
Сколько нам ещё стоять?!
Не пора бы супостата,
Нам на вертел наколоть.
(Выступление здесь сжато),
С трёх часов одна щепоть.
Он описывал цветисто,
Зацепил в размахе бра.
Говорили же таксисты,
Что давно уже пора.
Он кричал: "В начале
надо,
Бить в районе Фаберже"…
Так к весне, гляжу, рассада
Не нужна совсем уже.
Не поддаётся терапии.
Другие лезут по трубе,
Освобождая часть России.
Посмотришь фото (тех в
трубе),
В пути тяжёлом, грязном,
длинном.
Ползти и завтра не тебе,
А лишь ходить по магазинам.
Но ты об этом лишь прочтёшь,
Спокойно, щурясь близоруко.
И пробормочешь: «Круто, что ж»,
И позабудешь тут же… сука.
Откроешь фото голых баб,
Чтоб разрядить свою истому….
Тебя туда на день хотя б,
И ты читал бы по-другому.
Шторы, видно, зря висят.
Я б поспал ещё немножко,
Мне ж давно за шестьдесят.
Но щекочет щёку лучик,
Мол, вставать давно пора.
И, как жизни подкаблучник,
Поднимаюсь в шесть утра.
Встал. Позавтракаю плотно,
Сам себе: гулять айда.
Жизнь идёт, но неохотно
И бывает не туда.
Все мы не такие,
Каковы снаружи.
Хороши, плохие,
Кто-то лучше, хуже.
Чтобы не убого
Выглядеть, бодришься.
И, не веря в Бога,
Ты его боишься.
Такова натура,
Наша вообще-то.
Правда, только сдуру,
Ты признаешь это.
Работа, отдых, разговоры.
И шёл по правой полосе,
Туда-сюда бросая взоры.
Её увидел как-то раз,
И сразу всё переменилось.
Недолго, думал, всё у нас.
Но бесконечно это длилось.
Так много, много, много дней,
Ты не испытывал покоя.
Где мысли только лишь о ней…
А было у тебя такое?
Сад января как будто не
боится —
Как яблоки на ветках снегири.
Как абрикосы жёлтые синицы.
Под снегом спит зелёная
трава,
Не умерла, а только лишь
уснула.
Зима же дышит холодом едва,
И пишут ей сегодня дни
прогула.
Зима приходит только дня на
три,
Оно скорей похоже на
пробежку…
Чирикают синицы, снегири,
Сезон — весна и осень вперемешку.
Такое есть в России — это юг,
Места довольно, скажем,
неплохие.
Где ветер только вместо
снежных вьюг,
И о зиме вас гложет
ностальгия.
Что от друзей летят мне и
подруг.
Желаю иногда лишаться речи,
От счастья, что свалилось
как-то вдруг.
Пусть будут дни улыбками
богаты,
Приятными, как ласки, вечера.
И не тревожат алые закаты,
Не бьют в лицо холодные
ветра.
Чтоб жизнь не протекала
прозаично,
И вас не окружала пустота.
Желаю вам: пусть будет так отлично,
Как раньше не бывало никогда.
Давайте за тех, кто сегодня
не с нами,
И кто не придёт, как бы мы ни
хотели.
За тех, кто не тлели, горели
как пламя,
Пусть даже вокруг и гудели
метели.
За тех, кто не знал перед
смертью покоя,
Кто в бронике шёл, что был
пулей промятый.
За тех, кто погибнуть узнал,
что такое,
Кому навсегда будет год
двадцать пятый.
За тех, кто осколком нам
врезался в память,
Где будет кровить до
скончания века.
Кто прожитых лет, так не
сможет прибавить,
Что пишется с буквы большой
Человека.
Хоть грядёт Новый год.
Пусть твой сын пятиклассник,
И на ёлку идёт.
Пусть стреляют салюты,
На столе оливье,
И всего полминуты,
До курантов в Москве.
Этот праздничный вечер,
Перечёркнут войной.
Жду хотя бы не встречи,
Голос слышать родной.
Что салюты мне эти,
Пробки, что в потолок.
Всех важнее на свете,
Новогодний звонок.
Бродят мысли как тени,
И болят как нарыв.
Мне из всех поздравлений,
Будет лучшим — я, жив.
И весело как-то, и грустно,
В снег первый в начале зимы,
Где льдами заковано русло,
Деревья в клочках бахромы.
И леность какая-то — нега,
Снежинки кружатся, слепя,
Где нежность холодная снега,
Как взгляд разлюбившей тебя.
Светло и так тихо, так тихо,
Но знаешь — обман, и готов.
Встречать предстоящее лихо —
Грядущих затем холодов.