Их столько

Их сколько неизвестных,

Которым нет цены.

Сидят на кухнях тесных,

И ждут конца войны.

А с тем одновременно

Ждут и мужчин своих.

Уроки учит смена,

Сынок — почти жених.

Смеётся он, как папа,

Который на войне.

Он копия, до храпа,

И верности стране.

Он вдоль и поперечно,

Отеческих кровей.

Хотелось ей, конечно,

Чтоб были оба с ней.

Быстрее туда

Всё было бы это терпимо,

Как малопроцентный кредит.

Когда бы летело всё мимо,

Но мимо оно не летит.

Поэтому возим трёхсотых,

Укутав тела потеплей.

Но нам уходить от налётов,

Баб-ёжик, гораздо трудней.

Беречь-то себя будет проще,

Трёхсотых труднее в сто крат.

На час не запрячешься в роще,

До смерти им час в аккурат.

Всё было бы это терпимо,

Чернеет уже вдоль жгута.

Когда пролетело не мимо…

Нам нужно быстрее туда.

Цена победы

Не бывает бескровных побед,

Быть не может победы без павших.

Набивает война лазарет,

Победителей и проигравших.

 

Убивают, что там и что тут,

Повсеместно, отнюдь не местами.

И дороги к победе идут,

Меж могил со звездой и с крестами.

 

Не бывает бескровной война,

Вы хотите того, не хотите.

У победы любой, есть цена,

И оплатит её победитель.

***

Война так не похожа на прогулки,

Как ни зови — АТО иль СВО,

Она совсем не драка в переулке,

Где месят сразу десять одного.

Две стороны монеты

Кто ждёт своих, живёт теперь войной.

Кому-то — ничего не происходит,

От новостей и скул его не сводит.

Сам по себе живёт, не со страной.

 

А первые с утра по новостям,

Как наши, может за ночь, что отбили.

И прочитав, порадуются или

По кухне ходят, словно по гвоздям.

 

Другие, точно также по часам,

Чьим душам притулиться просто негде.

В смартфоне из кафешек на проспекте,

Заказывают кофе, круассан.

 

Мы надвое поделены войной,

Одним идёт, другим её и нету.

Как и во всём, две стороны монеты,

А твой-то образ выбит на какой.

Но Его на фото нет

Кто-то ждёт поддержки с неба,

Кто считает — Он средь нас.

Потому хотелось мне бы,

Точно знать где он сейчас.

 

И случилось то однажды,

На расхристанной тропе.

Весь в пыли боец отважный,

Шёл из пункта «А» в пункт «Бэ».

 

Не глядел он вниз, ступая,

Я подумал — больно смел.

Так три шага лишь до рая,

И верней, чем самострел.

 

Точно знал: на этой тропке,

Сядет жук, и он двухсот.

Шаг шагнёшь — тебя за скобки

Жизни тут же унесёт.

 

Он неспешно тропку мерил,

Мин на шаг, где не одна.

Я глазам своим не верил,

Ждал. Вот-вот ему хана!

 

Кроткий взгляд, глаза-черешни,

И на поясе штык-нож…

В общем оказался внешне,

На себя сам не похож.

 

Скрылся он за поворотом,

Глина там, а где же след?

Я смартфоном сделал фото…

Но Его на фото нет!

Ничто не бывает всегда

Ничто не бывает всегда,

Имеет конец всё и меру.

Когда-то уйти с блокпоста,

Прикажут бойцу, офицеру.

 

Патроны, гранаты сдадут,

Поедут к супругам и детям.

Теперь их уже не убьют,

И жить будут долго на свете.

 

Отпел всё своё пулемёт,

Петь будут теперь только птицы.

Смерть, выдохнув тяжко, пойдёт,

Туда… к европейской границе.

 

Туда же откуда пришла,

В закат, что кроваво алеет.

Иного же нет ремесла,

Она убивать лишь умеет.

Любовный треугольник

Осенний воздух прян и влажен,

Бодрит как тело, так и дух.

И клён стоит, красив и важен,

Ласкает взгляд берёзок двух.

Вокруг шумит огромный город,

Они не слышат этот шум.

У клёна ярко-красный ворот,

Чем он по нраву этим двум.

А клён горит, как новый стольник,

Берёзы с каждым днём желтей.

У них любовный треугольник,

Такой же, как и у людей. 

До утра

Всё вперёд, не пятится,

Времени не лень.

И наступит пятница —

Самый лучший день.

Понимаешь вечером,

Подождёт кровать.

И ложиться нечего —

Рано не вставать.

Не махать так вилами,

Было как вчера.

Миловаться с милыми,

Можно до утра.

Я не задумывался

Я не задумывался прежде,

И оттого блуждал впотьмах.

Вокруг так много тел в одежде,

Но есть ли души в тех телах?

Теперь на то я силы трачу,

Чтоб разгадать — так нет иль есть.

Но понял, что никак иначе,

Как соли пуд на пару съесть.

Тут подойдут дела, что туги,

И раны рваные края.

Уйдут и ложные подруги,

А с ними ложные друзья.

История конфликта

Во времена давно когда-то

Набрался Запад аж в дугу.

С похмелья видит он — граната,

И сдуру выдернул чеку.

Назад отката не бывает,

Как ни желай, совсем никак.

Но, к сожаленью, пострадает,

Не только этот вот дурак.

Она рванула, что есть мочи,

И задымилось всё кругом.

И только радовались очень,

Что пили за одним столом.

Затем напишут много хроник,

Опасно как рулить хмельным.

Мы, русские, надели броник…

А вот что делать остальным?