Ей понравиться страшно

Ей понравиться страшно,

Шансы враз на нуле.

Для неё мы лишь брашно,

Что лежит на столе.

 

Не за нас ни за этих,

Никого не любя.

Не дай Бог, что приметив,

Вдруг решит, что тебя.

 

Взглядом в полюшке рыща,

Выбирает кого,

Для неё мы лишь пища,

Пища только всего.

 

Мы в надежде — обманем,

Или выход проспит.

Плохо, если ты, ранен,

Ещё хуже — убит.

Живых

Так много скажем голосом охрипшим,

О тех, кто пал от пуль и ножевых,

Но, отдавая должное погибшим,

Мы часто забываем о живых.

Они же, между нами, молча ходят,

Не выставив протезы напоказ.

Для них сейчас пусть солнце и восходит,

Но вот не так совсем, как и для нас.

И сны не те, и с храмов звуки звонниц,

Для них звучат отнюдь совсем не так.

И главною причиной их бессонниц,

Тех прошлых, повторение, атак.

Они

У Мерца не только нет сердца,

Но даже лица, только рожа.

А если ещё присмотреться,

Скорее и мозга похоже.

***

Я иногда бываю груб,

Такие времена.

Ну вот возьмём, к примеру Стубб,

Ведь по лицу видать, что дуб,

Из пользы тень одна.

Нам всё равно

Вот и листва слетает вниз в садах,

Уходу лета в след.

Насквозь и город прелью весь пропах,

Но солнца мягче свет.

Сильнее осень ветром бьёт в лицо,

И рваней птиц полёт.

Вон тучи наливаются свинцом,

Ещё чуть-чуть польёт.

 

Но что мне дождь, на дождь мне всё равно,

Топча квартиру-клеть.

Не выходить, а лишь смотреть в окно —

Притом тобой болеть.

Надеюсь я, ты дома не сидишь,

И вышла, как и я.

А что такого — это дождик лишь,

И мокрая скамья.

 

И жду тебя я, стоя на углу,

А ты спешишь ко мне.

А капли в лужи бьют, как по стеклу,

Как в те, что на окне.

Тебя дождусь, пойдём мы, а потом,

Потом сплетенье рук.

И целоваться можно под зонтом,

Ведь никого вокруг.

 

Листва, слетев, украсит тротуар,

И станет он ковром.

Для нас и для других влюблённых пар,

Для фоток, что в альбом.

Нам всё равно, что ветер бьёт в лицо,

И что грохочет гром.

Нам всё равно, на тучи, что свинцом,

Когда с тобой вдвоём.

Москва

Ну что же, с праздником, Москва,

Ты офигенна.

С тобой сравняется едва

Париж и Вена.

А с ними Лондон и Нью-Йорк,

Что им обидно.

Совсем тут неуместен торг,

Всё очевидно.

Здесь громыхал салют побед,

Бог любовался.

И, вкушав праздничный обед,

Так и остался.

А с ним с тобой не совладать,

Мечом и плетью.

Так в добрый путь России мать,

К тысячелетью. 

Что можешь (сестре Наталье)

У молодых одних заботы,

У нас с тобой таких и нет.

Приходят только спам и боты,

Что заполняют Интернет.

 

Побольше стало в жизни боли,

Что не проходит всё никак.

Совсем не той, была что в школе,

Когда получен был трояк.

 

Пока на свете мы, что белый,

Но срок прошёл — всегда готов.

Сейчас что можешь, то и делай,

Лечи себя. Корми котов.

 

А Богу большего не надо,

Средь жизненных неразберих.

Лишь не ломали б ветки сада,

И не ломали бы других.

Дед Мороз

Не думала, что, то произойдёт,

Истерики семейной жизни проза.

Там в трёх шагах маячил Новый год,

В одежде, как и в детстве, Дед Мороза.

 

Но, видимо, под праздник зря я так,

В то время подвела меня привычка.

Несло меня, он вещи клал в рюкзак,

Смотрел в смартфоне, где там электричка.

 

Ушёл, хоть холодильнику кричи,

С магнитиком, где мы на фото-слайде.

Оставлены на тумбочке ключи,

Что больше слов: «Простите и прощайте».

 

В мозгах юлой крутилось: «Что теперь?»

В трагедию уже сложилась проза.

Шаги услышав, дёрнулась за дверь…

Где взгляд упёрся в спину Дед Мороза.

Один

Вот дожился до седин,

Молодость история.

И живу давно один,

Лишь с собою спорю я.

 

Всё как надо дал мне Бог,

Щёки б порумянее.

Я для многих был неплох,

Но на расстоянии.

 

Сплю, как слышал я, храпя,

Весь оброс легендами.

Сам ругаю я себя,

Но хвалю моментами.

Я и ты

 Мы любовь, как ключи, обронили нечаянно где-то,

Средь осенней листвы нам сегодня её не найти.

Только помню ещё, что тогда было жаркое лето,

Жаль, что осень пришла и в листве затерялись пути.

 

Осень и зима, осень и зима — это те сезоны,

Потеряться в них, потеряться в них, так совсем легко.

Это потому, это потому — ходим полусонны,

Где уходит взгляд, наш уходит взгляд мимо, в молоко.

 

В холода, в холода, я теплом тем, что в памяти греясь.

Буду всё вспоминать, как прекрасно нам было вдвоём.

Мне любви не забыть, и тебе не забыть, я надеюсь.

С наступленьем весны, всё равно мы друг друга найдём.

 

Осень и зима, осень и зима — это те сезоны,

Потеряться в них, потеряться в них, так совсем легко.

Это потому, это потому — ходим полусонны,

Где уходит взгляд, наш уходит взгляд мимо, в молоко.

 

Словно дворник весна уберёт все тропинки-дорожки,

На которых опять вдруг проявятся наши следы.

Целых осень-зима, то прожить без тебя не немножко,

В этот раз навсегда повстречаемся мы — я и ты.

Навсегда

«Навсегда» — неприятное слово,

Что похоже на выход в окно.

Много в нём безнадёжного, злого,

Словно выстрел в затылок оно.

«Навсегда» очень близко к «прощайте»,

Часто в паре идут, и с «прости».

Это как та страничка на сайте,

Где отметка год не был в сети.

Навсегда, навсегда — это грустно,

Что серьёзно, что даже шутя.

Да хоть как, что в письме или устно,

Лучше ты промолчи… уходя.