Боевой кот

Фото, где с котиком в форме,

В эти военные дни.

Этих мохнатых мы кормим,

Нам же мурлычут они.

 

Ждёт меня вечно из боя,

Бьюсь я в котором за Русь.

На нападенье любое,

Он отвечает «кусь-кусь».

 

Вечно чумазый от дыма,

Главный защитник пайку.

Дышит совсем нетерпимо,

К крысам, как мы же к врагу.

 

Дружба меж нами большая,

Крепкая, словно броня…

Котика я защищаю,

Он согревает меня.

Когда б

Он, словно шмель, летал кругами,

Взрывателя блестела медь.

Я помнил — к взрыву лечь ногами,

Так меньше шансов умереть.

 

Конечно, меньше, но немного,

Их нет, когда «Баба-Яга».

Уже мне виделась дорога,

Куда-то вверх — за облака.

 

Но этот маленький, что толку,

И он по полю разнесёт.

И будет чем обедать волку,

И ворон что поесть найдёт.

 

Стрелял скорее на везенье,

Тут без него совсем никак.

Моё сердечное биенье

Мешало. И шаги в зигзаг…

Уйти ничуть не помогали —

Попробуй обогнать мопед.

Возможно, толк бы был в мангале,

Но для бойцов мангалов нет.

 

И я стрелял уже не целясь,

Надеясь просто на навал.

Но шансы, видимо, имелись,

И всё же надо же — попал.

 

Минута — весь в поту я, братцы,

Как после пахоты батрак…

И можно б было посмеяться,

Когда б не страшно было так.

По кругу

Всё сделает, даже не спросит,

Заходит в дома без тук-тук.

Вокруг меня косит и косит,

Сильнее сужая свой круг.

 

Давно тут не слышал кого-то,

Но сам позвонить я боюсь.

Вдруг скажут — его нет полгода,

Затем — хоронил профсоюз.

 

Узнаешь — и торкнет неслабо,

И ты на неделю в кровать.

Ведь смерть — это всё-таки баба,

Её нелегко предсказать.

 

А может, и он потому же,

Всё мне не звонит уже год.

А круг всё сжимается туже…

А смерть всё по кругу идёт.

Прямо за порогом

С рождения нам выбирать придётся,

Где после жизни мы продолжить век.

Не пустят, если грешник в рай припрётся,

Не навсегда, а даже на ночлег.

 

Куда мне должно, повернул я сразу,

Недолжное просить я не привык.

На входе чёрт мигнул мне хитроглазо,

А следом даже показал язык.

 

Пусть не ругался, не дружил я с Богом,

И по-иному поступить не мог —

Я выбрал ад, и прямо за порогом,

Смотрю, стоят… Есенин, Пушкин, Блок.

 

Они, возможно, не пример морали,

Жизнь провели совсем не по уму.

Однако в рай пусть сами не попали,

Но скольких всё же привели к нему.

Обо мне

Уходят люди. Мысли остаются.

И эту череду не поменять.

На счастье, бьются чашки или блюдца,

Сервизы покупаю в год по пять.

Но не с кем выпить водки или чаю,

Так и сижу я днями в тишине.

По некоторым даже и скучаю,

Но вряд ли те скучают обо мне.

Осталось только небо

Осталось только небо,

И в небе облака.

Кто с толком, кто нелепо

Погиб… пока, пока.

 

Вот мы в небесной дали,

Пришёл наш смертный час.

За вас мы умирали,

Христос… за вас и нас.

 

Всем умереть придётся,

Но вас не скоро ждём.

Привет от нас прольётся…

Дождём, дождём, дождём.

Выход

Утро, и пахнет полынью.

Звуки в тумане глухи.

Грех предаваться унынью,

Есть же другие грехи.

С каждой минутой светлее,

Травы покрыты росой.

Прямо, и мимо аллеи,

Так и иду я босой.

Лучше так, чем по тропинке,

В миг зарождения дня.

С листьев стекают слезинки,

Словно хоронят меня.

Тихо, так тихо, так тихо,

Как меж могильных оград…

Голос — куда ты? (врачиха)

Ну-ка давай-ка назад.

Смысл

О чём задумался болезный,

Что непригоден ни к чему?

Живёшь давно, как кот облезлый,

Влачишь свою судьбу-суму.

 

По вечерам слагаешь строчки,

Что хоть стихи, но так себе.

В квартире, словно в одиночке,

И также одинок в толпе.

 

Порою пишешь о высоком,

Но качеством невысоко.

Ни гений ни лицом, ни боком,

Когда особенно в трико.

 

Так, не Есенин и не Летов.

И ничего с тебя не взять.

И даже в сборнике поэтов,

Дадут тебе лишь строчек пять.

 

Вот раньше были же пророки,

Что со стола и враз в печать…

Пока писались эти строки,

Вдруг мысль, а стоит ли писать?

Можно жить...

Вот такая в целом жизнь,

От раненья до раненья.

Пусть и больно, ты держись,

Жди к покою ответвленье.

 

Из полымя, да в огонь,

Жизнь проходит в поле брани,

Защищает вроде бронь,

Всё равно порою ранит.

 

Здесь не бросят одного,

Не склюют тебя вороны.

И местами ничего,

Можно жить…когда б не дроны.

Где бы ни жил

Где бы ни жил ты в России, в Гвинее,

К старости всех нас вывозит кривая.

Мы начинаем и жить поскромнее,

Лишних людей от себя отрывая.

Часто и малое в старости в тягость,

Даже порою и лишнее слово.

Если нечаянно съедена гадость,

Можешь у смерти стать частью улова.

Молодость — часто не думай, а делай,

Что-то не так — всё душа переварит.

С возрастом — слово, ты мертвенно-белый,

И гробовщик над тобой слесарит.

Волнами жизни плывешь пассажиром,

Даже становишься богобоязлив.

Каждую ночь ты прощаешься с миром…

Каждое утро безудержно счастлив.