В чём я неправ?

О войне, я эмоций слегка перебрав,

Я такое пишу временами.

Но скажите, скажите, а в чём я неправ,

Что расправы прошу над врагами?

Помню всё, что творили безбожники те,

И мотает меня словно в шторме.

Помню я и того, что сожжён на кресте —

Пацана, что в российской был форме.

Помню трупы детей, у подъездов лежат,

На дорогах, у детской площадки.

Помню, как разносил, в пыль бетонную «Град»,

Школу враг до последней тетрадки.

Помню я стариков, также женщин в авто,

Что с ухмылкой бомбили все эти.

Наплевавших на Бога, а с ним и на то,

Что в войне не участвуют дети.

Это всё внутрь себя до песчинки вобрав,

Что в душе так и кружат клубами…

Вы скажите, скажите, а в чём я неправ,

Что расправы я жду над врагами?

Падать легче

Сил мало нужно для утех,

И слушать песню птицы певчей.

Трудней идти вперёд и вверх…

Но всем известно, падать легче.

Упав, лежать и не вставать,

И из причин принять любое.

Упасть желательно в кровать,

А не с раненьем в поле боя.

Но кто в бою всегда встают,

А кто не может, тех мы тащим.

Сменив на трудности уют,

Что непонятно тем, лежащим.

Блокадный хлеб

 

В кусочек этот опилки вбиты,

Берут его здесь не выбирая.

Ты нос воротишь, тогда закрыты

Тебе навечно ворота рая.

С него быть голод не перестанет,

Кусать возможно лишь понемногу.

Иначе просто он в горле встанет…

И ты вслед встанешь поближе к Богу.

Пусть неказист он, зато спасает,

Так необычна — надежда в сером.

Сейчас же время, когда бросают,

Куски такие, что в жизнь размером.

Ей понравиться страшно

Ей понравиться страшно,

Шансы враз на нуле.

Для неё мы лишь брашно,

Что лежит на столе.

 

Не за нас ни за этих,

Никого не любя.

Не дай Бог, что приметив,

Вдруг решит, что тебя.

 

Взглядом в полюшке рыща,

Выбирает кого,

Для неё мы лишь пища,

Пища только всего.

 

Мы в надежде — обманем,

Или выход проспит.

Плохо, если ты, ранен,

Ещё хуже — убит.

О живых

Так много скажем голосом охрипшим,

О тех, кто пал от пуль и ножевых,

Но, отдавая должное погибшим,

Мы часто забываем о живых.

Они же, между нами, молча ходят,

Не выставив протезы напоказ.

Для них сейчас пусть солнце и восходит,

Но вот не так совсем, когда для нас.

И сны не те, и с храмов звуки звонниц,

Для них звучат отнюдь совсем не так.

И главною причиной их бессонниц,

Тех прошлых, повторение, атак.

Они

У Мерца не только нет сердца,

Но даже лица, только рожа.

А если ещё присмотреться,

Скорее и мозга похоже.

***

Я иногда бываю груб,

Такие времена.

Ну вот возьмём, к примеру Стубб,

Ведь по лицу видать, что дуб,

Из пользы тень одна.

Нам всё равно

Вот и листва слетает вниз в садах,

Уходу лета в след.

Насквозь и город прелью весь пропах,

Но солнца мягче свет.

Сильнее осень ветром бьёт в лицо,

И рваней птиц полёт.

Вон тучи наливаются свинцом,

Ещё чуть-чуть польёт.

 

Но что мне дождь, на дождь мне всё равно,

Топча квартиру-клеть.

Не выходить, а лишь смотреть в окно —

Притом тобой болеть.

Надеюсь я, ты дома не сидишь,

И вышла, как и я.

А что такого — это дождик лишь,

И мокрая скамья.

 

И жду тебя я, стоя на углу,

А ты спешишь ко мне.

А капли в лужи бьют, как по стеклу,

Как в те, что на окне.

Тебя дождусь, пойдём мы, а потом,

Потом сплетенье рук.

И целоваться можно под зонтом,

Ведь никого вокруг.

 

Листва, слетев, украсит тротуар,

И станет он ковром.

Для нас и для других влюблённых пар,

Для фоток, что в альбом.

Нам всё равно, что ветер бьёт в лицо,

И что грохочет гром.

Нам всё равно, на тучи, что свинцом,

Когда с тобой вдвоём.

Москва

Ну что же, с праздником, Москва,

Ты офигенна.

С тобой сравняется едва

Париж и Вена.

А с ними Лондон и Нью-Йорк,

Что им обидно.

Совсем тут неуместен торг,

Всё очевидно.

Здесь громыхал салют побед,

Бог любовался.

И, вкушав праздничный обед,

Так и остался.

А с ним с тобой не совладать,

Мечом и плетью.

Так в добрый путь России мать,

К тысячелетью. 

Что можешь (сестре Наталье)

У молодых одних заботы,

У нас с тобой таких и нет.

Приходят только спам и боты,

Что заполняют Интернет.

 

Побольше стало в жизни боли,

Что не проходит всё никак.

Совсем не той, была что в школе,

Когда получен был трояк.

 

Пока на свете мы, что белый,

Но срок прошёл — всегда готов.

Сейчас что можешь, то и делай,

Лечи себя. Корми котов.

 

А Богу большего не надо,

Средь жизненных неразберих.

Лишь не ломали б ветки сада,

И не ломали бы других.

Дед Мороз

Не думала, что, то произойдёт,

Истерики семейной жизни проза.

Там в трёх шагах маячил Новый год,

В одежде, как и в детстве, Дед Мороза.

 

Но, видимо, под праздник зря я так,

В то время подвела меня привычка.

Несло меня, он вещи клал в рюкзак,

Смотрел в смартфоне, где там электричка.

 

Ушёл, хоть холодильнику кричи,

С магнитиком, где мы на фото-слайде.

Оставлены на тумбочке ключи,

Что больше слов: «Простите и прощайте».

 

В мозгах юлой крутилось: «Что теперь?»

В трагедию уже сложилась проза.

Шаги услышав, дёрнулась за дверь…

Где взгляд упёрся в спину Дед Мороза.