Воздаяние

Оценки ставить довольно просто,

Себе любимым обычно пять.

Но это только лишь до погоста,

А там по новой ценить опять.

 

Кому быть добрым, кому-то гадить,

Чей вклад бесценен, а чей балласт.

Господь оценит — кого погладит,

Кому затрещиной воздаст.

За него

Время десять утра,

Ощущается, словно как пять.

И вставать не пора,

А напротив, лишь спать начинать.

Да, бывает вот так,

Перепутаны ночи и дни.

Ты вдали от атак,

Но всё думаешь, как там они?

Незнакомый тебе,

Тот боец ни лицом, ни ФИО,

Но тебе по судьбе,

Этой ночью страдать за него.

Самодовольство

Иных почитаешь — пульс вверх — девяносто,

И даже за сто иногда.

А всё объясняется точно и просто —

Потеряно чувство стыда.

Писателем или там, скажем поэтом,

Который обласкан толпой.

А он лишь всего заработал на этом

И очень доволен собой.

Ипполит

Сегодня что-то барахлит

Там глубоко внутри.

Конечно, это не бронхит,

Ни гланды-пузыри.

То бестелесное болит,

Простынет что без стуж.

Готов, как в фильме Ипполит,

Одетым лезть под душ.

Есть осуждают кто его —

Сломался от проблем...

Когда же рядом никого,

Лечить нам душу чем?

И он иного не нашёл,

А вам бы всё учить.

Когда всё в жизни хорошо,

Что душу-то лечить.

Отличался бы только лишь скотчем

Вместе шли мы второй мировою —

Невозможно проверки суровей.

За девчонок дрались мы порою,

Но всё время до первой лишь крови.

 

На одно мы ходили парады,

Одинаковы были и флаги.

Если встретились, то были рады,

Натурально, а не на бумаге.

 

Да, бывало, мы что-то делили,

Но последним делились не реже.

То есть в целом похожими были,

И герои, у нас были те же.

 

А сегодня глядим и не верим,

На лицо, словно наш, между прочим.

И в душе, если не был бы зверем,

Отличался он только бы скотчем.

Пока

Вот-вот закончу одиссею,

Потухнет в мозге нейросеть.

Я ни о чём не сожалею,

Поскольку поздно сожалеть.

***

В дверь настойчивый звук,

И нельзя не открыть.

Смерть всегда это вдруг,

Нет и смысла звонить

Сто двенадцать, зачем.

Ехать им полчаса,

А она между тем,

Уже смотрит в глаза.

Мы вдвоём сейчас с ней,

Навсегда, на века…

Никого из друзей,

Чтоб сказать им — пока.

Поделило

Сейчас ножом как торт нас поделило,

Когда-то были вместе нынче — врозь.

В одних в душе нашлась такая сила,

В других же лишь бездушие нашлось.

 

Одни за честь и родину воюют,

А кто бегом к вокзалам и в порты.

И в первых Бог живёт и не горюет,

Внутри вторых живут одни глисты.

И тем и тем

Как помню, отмечали праздник в зале,

Тяжёлый бархат штор, паркетный пол.

Сначала «День Победы» напевали,

А следом были джаз, и рок-н-ролл.

Погоны, кителя, шифон и плечи,

У дам белели в полутемноте.

Не видели мы в том противоречий,

Поскольку за Россию те и те.

Любви к стране все возрасты покорны,

Как в северной, так в средней полосе.

И если зазвучат подъёма горны,

Под звук его скорее встанут все.

А значит и не стоит параллели,

Нам строить между ними и собой.

Они на ту войну лишь не успели,

Но, если надо, новый примут бой.

А нужно, то опять душили гада,

Руками или там из артсистем.

Нас на своих-чужих делить не надо,

Россия дорога и тем и тем.

Подготовка

Ветра не воют похоронно,

И впереди без счёта зимы,

С щелчком пакуются патроны,

Пока есть место, в магазины.

И проверяется оснастка,

Чтоб не болталась, как в телеге.

Слюна пока ещё не вязка,

Какой становится при беге.

На берцах радует нас глянец,

Всё как для фото о герое.

Пока наш вид — не оборванец,

Но впереди уже такое.

Нам просочиться надо в бреши,

Тропинку выбрав, где не ждали.

И будем выглядеть, как те же,

Что час назад атаковали.

Я рад

Люблю поля, леса, просторы эти,

И зиму, что здесь очень холодна.

Я рад, что существует на планете,

Такая распрекрасная страна.

 

Мне что в Москве, Саратове, Коломне,

Неважен день, что по календарю.

В России просто дышится легко мне,

И рад, что я на русском говорю.