Вернёшься

Боялось смерти естество,

А пуля-дура что-то пела,

И всё казалось ничего,

Пока она не вгрызлась в тело.

Теперь зубами ты скрипишь,

И впопыхах бинтуешь рану.

И об одном все думы лишь,

Что умирать ещё так рано.

И проклинаешь ты войну,

А с нею и осколки, пули.

Мечтаешь — вылечат, махну,

Где пляж и пьют «Киндзмараули».

Бил свет софитами слепя,

Как всё пройдёт, и ты очнёшься.

Мысль — как ребята без тебя…

И знаешь, что туда вернёшься.

Иконка

Уходил, иконку подарила —

Из картонки маленький квадрат.

Тут на ней Архангел Гавриила,

С ним вернее, что придёшь назад.

 

И пока воюю, слева где-то,

У меня в кармане та лежит.

Это типа в прошлом партбилета,

Даже и по форме тот же вид.

 

Сам-то я не очень верю в это,

Будет так, как будет, как по мне.

Всё ж надёжней нет бронежилета,

Если пребываешь на войне.

 

Как атака, за картонкой тонкой,

Пота расплывается пятно.

Это сердце бьётся за иконкой,

Думая, ей будет спасено.

Если горя ты не знал

Так случилось, сча́стлив вроде,

Больше некуда уже.

Всё есть в доме, в огороде,

Только грустно на душе.

 

Все смеются, если шутишь,

И печатает журнал.

Только как счастливым будешь,

Если горя ты не знал.

 

Не терял пятирублёвку,

Не неслась судьба в пике.

Если не вязал верёвку,

На крючок, что в потолке.

Раз ещё

Давай с тобой роман заму́тим,

Забыв наличие стыда.

Друг другу нравимся до жути,

Что ж не попробовать тогда.

 

Пусть разуверились мы оба,

Что в мире есть ещё любовь.

Причём такая, чтоб — до гроба,

Что душу му́тит вновь и вновь.

 

Как я приду, открой мне двери,

Пусть будет день, пусть будет ночь.

Давно уже в любовь не верю…

Но раз рискнуть ещё не прочь.

И молодые и старушки

За ними смерть всё по пятам,

То со спины, то лезет сбоку.

Пока они воюют там,

На них надежда и на Бога.

 

И вместе с Богом нелегко,

Война — она такое дело.

Когда все пули в молоко,

А тут нет-нет, а прилетело.

 

Уже и годы, как в боях,

Берут посёлки и опушки.

За них всё молятся в церквях

И молодые, и старушки.

Мы разные

Мы разные в уме и без ума,

И в целом мир для нас неодинаков.

Дорога жизни точно не пряма,

Развилки и круги дорожных знаков.

 

Где сбросить газ, а где и повернуть,

Знать точно удаётся так немногим.

Полно же тех, кто едут как-нибудь,

Считая, нету правил на дороге.

 

Как быть должно, поймёт кто через плеть,

Кто истину найдёт, примкнувши к вере.

Кому-то лишь поможет поумнеть,

Скрип за его спиной тюремной двери.

Это любовь

Лишь час назад ты не любил,

На чувства проявляя скупость.

Лишь час назад ты умным был,

Но совершил такую глупость.

Теперь послушен словно пёс,

Идёшь направо и налево.

Воспринимаешь всё всерьёз,

Что приказала королева.

Ещё не знаешь женский нрав,

Он сто очков даёт всем нравам.

И будь хоть сотню раз ты прав,

Всегда окажешься неправым.

Теперь навеки ты дурак,

Она умна же, безусловно.

Ты представлял любовь не так?

Любовь не действует бескровно.

В сетях запутался тугих,

Любовь в легендах беспорочна…

Поэтов жизни, и других,

Немало кончила досрочно.

Больше шансов

Где родился — гречка утром,

Но бывает манной каша.

Небо блещет перламутром,

Имена Сергей, Наташа.

 

Подрастёшь — конечно в школу,

В ту, что лучшая на свете.

Где различие по полу,

На табличках в туалете.

 

В институте не боятся,

Как у них, судебных исков.

Чтоб с сокурсницей обняться,

Там немного и потискав.

 

Отслужив как надо срочку,

И в тайге, а не в Капотне.

Не боятся огонёчку,

Дать кому-то в подворотне.

 

Дальше, как у всех по кругу:

Свадьба, дети и работа.

И любить свою супругу,

Перед сном поесть чего-то.

 

Если скажут то, что надо,

Не пойдёшь искать пристанищ.

И дорогу, что до ада,

Избегать совсем не станешь.

 

Паспорт, карта — номер СНИЛСа,

Пусть не выглядишь плейбоем.

Но в России коль родился,

Больше шансов стать героем.

Одинокий сосед

С ним не больно-то и знаются,

Ну сосед и есть сосед.

В лифте вместе лишь случается,

Едут утром, на обед.

 

У него пакет с кефирами,

С булкой хлеба и сырок.

Дружат семьями, квартирами,

Он же просто одинок.

 

Встречи с ним бывают редкими,

Молчаливый он на вид.

Не болтает и с соседками,

У подъезда не сидит.

 

Одинокий. Но не пьяница,

Жизнь с котейкой сообща…

Из соседской кухни тянется,

Запах свежего борща.

 

И былое сразу вспомнится,

Что там было и зачем.

Где жена, что как любовница,

Для него была тем всем.

И вставали

Перспективы так не радуют,

Вроде гибнуть не пора.

Наши то встают, то падают,

В километрах от Днепра.

 

Отбивают потихонечку,

Ясно, не без матерка.

Зацепило Саню, Лёнечку,

Слава Богу, лишь слегка.

 

Будут взяты санитарами,

Дальше тумбочка, кровать.

И совсем ещё не старыми,

Вновь продолжат воевать.

 

Нет вопроса — ну, а надо ли,

Быть средь этой кутерьмы?

Наши прадеды здесь падали,

И вставали, как и мы.