Утром глянешь на небо

Утром глянешь на небо,

Где не водится зло.

И подумаешь — мне бы

Жить на нём подошло.

 

Здесь с душою пока мы,

Тянем лямку свою.

Где одни ходят в храмы,

Я на небо смотрю.

 

Годы, камнем подушка,

Сны всё мимо и прочь.

Чёрт мне шепчет на ушко:

«Мог годам и помочь».

 

Ночь, но выпью я чаю,

Чёрт же видит — упрям,

Долго не отвечаю,

Он уходит к чертям.

 

Стен светлеют обои,

Стал восток багроветь.

Утром вновь в голубое

Буду небо смотреть.

Зинка

На ветках остаётся чуть листвы,

И на газонах редкие травинки.

Ушёл вот сын, что у соседки Зинки,

Где каска для защиты головы.

Ему другие видятся картинки,

Где взрывы, словно уханье совы.

 

Там разве до осенней красоты,

Скорей и красоты осенней мало.

У всех деревьев ветви посрезало,

Валяются кровавые бинты,

Гора бетона бывшего вокзала,

Кругом осиротевшие коты.

 

Чуть дальше пёс ничто не охраняет,

И нет того, что раньше охранял.

Где вместо стёкол шторы одеял,

В окне стены, что дом не составляет,

Наполовину только полинял,

Такое вот от голода бывает.

 

Такое там, с чего я всё о псе,

Смотри, листва красиво так желтеет,

Но вот душа с годами не твердеет.

И даже стыдно жить в такой красе…

Вон Зинка, та сыночка всё жалеет,

А мы двором её жалеем все.

На один, чтобы жить

Отбиваем по метру,

Если день был хорош.

Просто только лишь ветру,

Ведь его не убьёшь.

Отгрызаем кусочки,

Где в атаке срослось.

Просто только лишь ночке,

Ей плевать, что насквозь.

Не в крови и водица,

Знай по руслу течёт.

И совсем не боится,

Что в неё попадёт.

А овечки же Бога,

Чуть-чего — и кровить.

Умереть шансов много,

На один, чтобы жить. 

Рядом был

Когда идти уже не в силе,

Какой тут под огнём привал.

У Бога силы мы просили,

И эти силы Он давал.

И заплутав, когда кружились,

Печальным виделся финал.

Мы на ходу ему молились,

И Он нам выйти помогал.

Когда к победе лишь два шага,

Но не давались те шаги.

Забыв про все иные блага,

Прося — добить нам помоги!

И бой уже не шёл часами,

За что весь взвод благодарил…

Ответ коротким был — вы сами!

Но я всё время рядом был.

В чём я неправ?

О войне, груз эмоций слегка перебрав,

Я такое пишу временами.

Но скажите, скажите, а в чём я неправ,

Что расправы прошу над врагами?

Помню всё, что творили безбожники те,

И мотает меня словно в шторме.

Помню я и того, что сожжён на кресте —

Пацана, что в российской был форме.

Помню трупы детей, у подъездов лежат,

На дорогах, у детской площадки.

Помню, как разносил, в пыль бетонную «Град»,

Школу враг до последней тетрадки.

Помню я стариков, также женщин в авто,

Что с ухмылкой бомбили все эти.

Наплевавших на Бога, а с ним и на то,

Что в войне не участвуют дети.

Это всё внутрь себя до песчинки вобрав,

Что в душе так и кружат клубами…

Вы скажите, скажите, а в чём я неправ,

Что расправы я жду над врагами?

Падать легче

Сил мало нужно для утех,

И слушать песню птицы певчей.

Трудней идти вперёд и вверх…

Но всем известно, падать легче.

Упав, лежать и не вставать,

И из причин принять любое.

Упасть желательно в кровать,

А не с раненьем в поле боя.

Но кто в бою всегда встают,

А кто не может, тех мы тащим.

Сменив на трудности уют,

Что непонятно тем, лежащим.

Блокадный хлеб

 

В кусочек этот опилки вбиты,

Берут его здесь не выбирая.

Ты нос воротишь, тогда закрыты

Тебе навечно ворота рая.

С него быть голод не перестанет,

Кусать возможно лишь понемногу.

Иначе просто он в горле встанет…

И ты вслед встанешь поближе к Богу.

Пусть неказист он, зато спасает,

Так необычна — надежда в сером.

Сейчас же время, когда бросают,

Куски такие, что в жизнь размером.

Ей понравиться страшно

Ей понравиться страшно,

Шансы враз на нуле.

Для неё мы лишь брашно,

Что лежит на столе.

 

Не за нас ни за этих,

Никого не любя.

Не дай Бог, что приметив,

Вдруг решит, что тебя.

 

Взглядом в полюшке рыща,

Выбирает кого,

Для неё мы лишь пища,

Пища только всего.

 

Мы в надежде — обманем,

Или выход проспит.

Плохо, если ты, ранен,

Ещё хуже — убит.

О живых

Так много скажем голосом охрипшим,

О тех, кто пал от пуль и ножевых,

Но, отдавая должное погибшим,

Мы часто забываем о живых.

Они же, между нами, молча ходят,

Не выставив протезы напоказ.

Для них сейчас пусть солнце и восходит,

Но вот не так совсем, когда для нас.

И сны не те, и с храмов звуки звонниц,

Для них звучат отнюдь совсем не так.

И главною причиной их бессонниц,

Тех прошлых, повторение, атак.

Они

У Мерца не только нет сердца,

Но даже лица, только рожа.

А если ещё присмотреться,

Скорее и мозга похоже.

***

Я иногда бываю груб,

Такие времена.

Ну вот возьмём, к примеру Стубб,

Ведь по лицу видать, что дуб,

Из пользы тень одна.