Рябина

Всмотришься в фото, в их лица и позы —

Рано ушедших ребят.

В этом году, даже после мороза,

Ягоды сильно горчат.

Просто рябине нельзя быть солёной,

Даже неся горя груз.

Вот потому и с горчинкой ядрёной,

Тоже не радости вкус.

Эта рябина, как я понимаю,

В полном согласье со мной.

Если не в этот, к тому урожаю,

Сладкою станет зимой.

Очень надеюсь, оно состоится,

Крест совершаю рукой.

Там, где нам надо, и будет граница,

А на границе покой.

Ягода будет на вкус не полынной,

Горло не драть, как гвоздём.

Горько обоим, и вместе с рябиной…

Этой надеждой живём.

Работа

По-разному сеем и пашем,

Труды даже чьи-то пусты.

Вот здесь эти лучшие наши…

Где звёзды. Знамёна. Кресты.

 

Свой срок до конца не дожили,

Но жизни широк был размах.

России они отслужили

И служат теперь в небесах.

 

Таким вот и там есть работа,

Где с Богом короткая связь.

Всё также спасают кого-то,

В раю за живущих молясь.

На шашлыки

В роковые дни смут,

Всё, что было, на слом,

О свободе, когда балабонят.

Где бараны идут,

В направлении одном,

Это значит, что кто-то их гонит.

И известен маршрут,

Где вдали огоньки —

Это светят угли вполнакала.

И бараны идут

На вино, шашлыки,

Правда их и загонят в мангалы.

Частное

С деревьев словно бритвой листья сбрило,

Под ноль, как в дни призыва у ребят.

Там на подходе снежные белила,

До них деревья чёрными стоят.

Бредёт по парку и чуть-чуть хромает

Солдат, на днях, вернувшийся домой.

Ему так сильно всё напоминает

Посадки те, что на передовой.

Так общее не совпадает с частным,

И в том его не видится вины.

В его глазах дорожки в жёлто-красном,

Похожи на дороги из войны.

Объясни. Зачем?

Лишь фамилии, имена на русском.

Да и те порой исковерканы.

Объясни вот тем пацанам в разгрузках,

Что свои они из другой страны.

 

Для которых мы целый век не братья,

Москаля убей с детства учит мать.

Для чего оно, это вот занятье,

Ненавидящих братьями считать?

 

Говорят, они и на русском вроде,

Вновь задам вопрос, пусть и надоем.

«Мы вокруг кого хороводы водим?».

И вопрос второй: «Объясни. Зачем?».

 

Объясни вот тем, в бронике помятом,

Среди них башкир, вон казах, бурят.

Что со мной сейчас, как и в сорок пятом,

До сих пор в строю до конца стоят.

Точно так

На чуть-чуть назад бы только,

В день, когда ещё жив Колька.

И его собой прикрыл бы, двух бы не было сирот.

Принял сам разрыв снаряда,

Я же был почти-что рядом.

И тогда бы всё случилось, но совсем наоборот.

Тот рванул снаряд левее,

Я убит бы был скорее.

Но живым остался Колька, переживший сто атак.

И тогда по той же схеме,

Он вернуть хотел бы время.

Чтоб прикрыть меня от взрыва точно, точно, точно так.

Навсегда

Незаметно на «Вы»,

Через годы с тобой переходим.

Да, Вы были правы,

То не точно, конечно, но вроде.

Может время пришло,

Где приходят лишь чёрные вести.

Вместе нам тяжело,

Но не легче нам будет не вместе.

Ведь совсем никуда,

Это небо над нами не делось.

И не делись года,

Те, в которых любилось и пелось.

Как бывает звезда,

Вдруг за тучей на время погасла.

Только то — навсегда,

Навсегда… Это вот и ужасно.

Невесело совсем

Лишь в метре разорвёт снаряд,

И потому убьёт.

Солдат не ступит шаг назад,

И не шагнёт вперёд.

Навечно здесь он — на века,

В снега, в жару, в дожди.

Он не успел сказать «пока»

Всем шедшим позади.

Но не закончились дела,

Всего лишь им одним.

И смерть тихонечко пошла,

За теми, кто за ним.

Вот бой прошёл, они поют,

Для записи в смартфон:

Блиндаж, налаженный уют —

То ролик, что для жён.

Кота вот гладят по спине,

Щенок, залезший в шлем…

Но им, конечно, на войне,

Невесело совсем.

И Бог с тобой

Ты был в любви весьма бывалый,

Я молода.

Ты не любил меня, пожалуй,

А я вот да.

 

А я совсем не замечала,

В тебе ловца.

И любила, как сначала,

Так до конца.

 

Но всё заметнее и чаще,

Твоё враньё.

Любовь сравнить, как с настоящей,

Не знав её?

 

Теперь, я всеми вечерами,

Ищу ответ.

А что же было, между нами,

Любовь иль нет?

 

Дурные сны давно мне снятся —

Где рвётся нить.

С тобой пытаюсь в них прощаться,

А ты — простить.

 

Любовь, когда между двоими,

А не с любой.

Всё реже вспоминаю имя…

И Бог с тобой.

Всё те же

Мир словно в цирке на манеже,

Где кони, клоуны и дым

Века, а русские всё те же,

Врага повергнем и… простим.

 

И потому они наглеют,

Их на прощение расчёт.

Что русские их пожалеют,

Пусть им в бою не повезёт.

 

Да что простим, напоим чаем,

Слышь, как баранкою хрустит.

За то, что мы врагов прощаем,

Дай Бог, он нас за то простит.