Любят не в суете,
Если не в сказке детской.
Как половинки те,
Рядом в орехе грецком.
Если опять не то,
Значит, не нужно это.
Коли тебе в пальто,
Хочется влезть и летом.
Рухнул меж нами мост,
Балки стучали глухо.
Выход довольно прост,
Что оставлять разруху.
Любишь, но не меня,
Я не из тех, кто, плачет.
Нет от любви огня,
Пламя пусть греет значит.
Цель, как пятак, проста,
Если орех расколот.
Пламенем от моста,
Греюсь я просто в холод.
Гуляем мы теперь не в парке,
Прогнал нас дождик проливной
В кафе, где просим мы обжарки
Сильней,
без сахара, двойной.
Сидим за столиком, напротив,
Как ни крути, важнее взгляд.
Яснее видно — за иль против,
Что наши взгляды говорят.
Бьёт дождик в окна всё сильнее,
Пустить как будто бы прося.
Уже рекой бурлит аллея,
Листву с собою унося.
Мне больше нравится всё это,
Чем те прогулки средь берёз.
Мы несерьёзно любим летом,
Зато вот осенью всерьёз.
Давно известно из преданий,
Тянущихся из старины —
Честнее нету тех признаний,
Что среди бурь тебе даны.
А внук вернулся точно, точно
так,
Как дед его когда-то в сорок
пятом.
Мальчишки так мужают в ходе
драк,
И так идёт им даже и в
измятом.
И как обычно — женщинам
цветы,
Букет он держит также
неумело.
Для чувств ограничения сняты,
И целоваться в губы можно
смело.
Острее стала у него скула,
Откормим, нам такое не
впервые.
Она уже второго так ждала,
Как первого тогда в
сороковые.
И от Великой шаг до СВО,
Сегодня очень так заметно
это.
Подслеповато смотрит на него
И думает: «Внук вышел точно в
деда».
Такая же улыбка в пол-лица,
Но если по-другому— было б
странно.
Немало, правда, есть и от
отца,
Когда вернулся из
Афганистана.
А был кто из Парижа до того,
С мечей ещё, пращей, кольчуг
и луков.
Так тянется оно до СВО,
Где бабушки своих встречают внуков.
Ты сыт, и ждёшь припрётся муза,
И настроение — на пять.
Всё чешешь лысину и пузо,
Затем пытаешься писать.
Глядишь то прямо, следом
косо,
Ты вперив взгляд в квадрат
листа.
Висок почешешь, кончик носа,
Увы, страница всё пуста.
Сидишь и рифмы подбираешь,
Но ни одна не подошла.
Всё подбородок подпираешь,
Но так не движутся дела.
Легко чирикать птице певчей,
А труд поэта так тяжёл.
Тебе же пишется полегче,
Когда ты голоден и зол.
Экспромт
***
Тут очень важен лишь накал
момента.
Вот, например, то самое оно —
«Характер сложный», то интеллигентно,
А, если по-простому, то «говно».
Тут главное всегда — вопрос
морали,
Средь мужиков, в компании
девчат.
И, если в разговоре не
послали,
Ещё не значит то, что не
хотят.
Был час назад листочек чистым,
Сейчас в каракулях он весь.
Не стал поэтом и артистом,
Кем прожил жизнь — оно Бог
весть.
Всё рифмовал, как получилось,
А вот о чём, да кто поймёт.
Бросал, но это не лечилось,
Бывало, не терпелось год.
Как будто появлялись сами,
В меня входили словно нож.
Тот лист, исписанный стихами,
Так на надгробие похож.
Когда мужчина, тут такое дело,
Сказать не думай даже; «Не хочу».
Рука твоя, а также твоё тело,
Должны привычны быть к щиту, к
мечу.
Естественно, про дерево, дом,
сына,
Тебе бы не пристало забывать.
Не для тебя интрижек
мешанина,
И дневники, где пишутся в
тетрадь.
Лишь о любви, улыбках и
цветочках.
Писать тебе пристало о другом.
На ленточке ветрам открытых
точках,
Когда вокруг неё враги
кругом.
Где ты готов, топтать до
смерти гада,
Не оставаясь никогда в долгу.
Сказать не думай даже: «Мне не
надо»,
Любому это надо мужику.
Плевать из ВСУ, из
Бундесвера,
Как предкам на Мамая в
старину.
Тебя в себя всегда спасала
вера,
Ты с верой той спасал свою
страну.
Как видишь, есть серьёзные
причины,
В ствол не забудь теперь
загнать патрон.
Был создан ты, как говорят,
из глины,
Затем неоднократно обожжён.
Мне было холодно в тот вечер,
Хотя тот вечер тёплым был,
Теплы меж нами были речи,
Безумно я тебя любил.
Но было в этот вечер что-то,
Что коготком в душе скребло.
Моя весёлость и острота,
Что мошки бились о стекло.
В тебе сквозило безразличье,
А временами и вражда.
Я принимал то за девичье,
Не настроение тогда.
Тебе ни словом не переча,
Был мягок словно облака.
Но вместо слов: «Пора. До
встречи»
Ты вдруг сказала мне: «Пока».
Другим влюблёнными казались…
Казались, в этом вся беда.
В тот день, когда мы
расставались,
Я понимал, что навсегда.
Что? Почему? И не ответить,
Пусть даже целый год потел.
И если честно снова
встретить,
Тебя бы точно не хотел.
Разбита ленточка дороги,
А мы БэКа на фронт несём.
Не там ступил — теряешь ноги,
Бывает даже, с ними всё.
А потому всё взглядом рыща,
Бугры высматриваешь мин.
Тут подорваться шансов тыща,
Не подорваться — лишь один.
Крови вон капельки застыли,
На вид как ягоды рябин.
Кто их ронял, он выжил или,
В дороге к Богу, что без мин.
Нам скажут потом, путь земной
подытожа.
Дорога, что в рай, так похожа
на ад.
На рай та, что в ад, так
дорога похожа.
Не стоит гадать, а куда
попаду,
Живыми дорогу ещё выбираем.
И если похоже, живёшь, как в
аду,
Скорее всего, всё закончится
раем.
Как тут не хитри, нам платить
по счетам,
Пока по нулям всё у нас не
сойдётся.
А значит, любому побыть там и
там,
Как нам не хотелось, но всё же придётся.