Их где-то полк, а где-то взвод,
И, как в сказании древнем,
Их плечи держат небосвод,
Не рухнул чтоб на землю.
Их долг, чтоб жили города,
Окопы в час обстрела.
Чтоб никому и никогда,
С небес не прилетело.
Не всё, что сверху от Него,
Есть демоны и черти.
Бойцы с шевроном — ПВО,
Воюют против смерти.
Что-то грустно, не спится никак,
Как снежинки всё думы
слетают.
Потому на душе и бардак,
Что порядка те думы не знают.
То зима, что веселию враг,
Потому не слыхать птицы
певчей.
Да сегодня и холодно так…
Вот обнимемся, станет
полегче.
На севере совсем немало стран,
Казалось, быть оно одно и
тоже.
Но вывод мой о том довольно
стран,
Они все на Россию непохожи.
Рядочком аккуратные дома,
С дорожками, очищенными к дому.
Посмотришь, та же самая зима,
Но вот морозит как-то по-другому.
Играют аккуратно так в
снежки,
Ну не дай бог попасть в лицо
до крови.
Нет радости чтоб горю вопреки,
Когда в душе рыдая,
острословя.
К тому же даже дышится не
так,
И собеседник вроде как
боится.
А значит и не хочется в кабак…
Скучны у собутыльников всё
лица.
Среди уюта как-то неуют,
Похоже, как районная
больница.
Такие в спину ножичком убьют,
И будут потихоньку тем гордится.
Зря про неё говорят —
Холодно и неуютно.
Ночи длинны все подряд,
Дни коротки обоюдно.
Тьма, что не видно и след,
Если бы не было бело…
Будет — вот только обед,
Только моргнул — и стемнело.
Всё, как и нужно зимой,
Пусть и расцветки убоги.
Как доберёшься домой,
Если не видно дороги.
Пусть в сто одёжек одет,
Всё же поймёшь, почему же.
Если не белый бы цвет,
Было бы точно бы хуже.
Спокойствие отнюдь не признак
дам,
Им что ни час — всё время
что-то надо.
Активные порой не по годам,
Что двери не помогут и
ограда.
То мебель нужно им
переставлять,
А то копать зачем-то огороды
При этом будь им восемьдесят
пять,
Не исправляют их года и годы.
Ничуть не лучше, скажем, пол
другой,
У них своё, у них скорей
бравада.
Всё лезут то ногами, то
рукой,
Всегда туда, куда совсем не
надо.
Код видно генетически таков,
Как пчёлки, что слетаются к
сиропу.
Традиция у русских мужиков —
Искать всё приключения на ж…
С тобою оба не бездельники,
И есть у каждого дела.
Все дни грустны, как
понедельники,
Со дня война как позвала.
Не все оттуда возвращаются,
И оттого сильней болит.
Весёлой быть не получается,
А потому и грустный вид.
Теперь подушкам всем
владелица,
И одеяло всё моё.
Грусть о тебе никак не
делится,
Да и не выплюнешь её.
Разделены с тобою далями,
Моя планида — верь и жди.
И жду, не на груди с
медалями,
А с сердцем, бьющемся в
груди.
Те же самые всегда.
Как на выцветшем этюде,
Где рабы и господа.
Сцена та же на манеже,
Трамп теперь, а был Адольф.
И пираты даже те же,
Но играют, правда, в гольф.
Время катится, но люди,
Кто сберечь, а кто украсть.
Часть склоняются к Иуде,
А к Христу другая часть.
Был домик совсем невелик.
Но, видимо, также у Бога,
Порожек, на нём половик.
Молчал, но всегда улыбался,
Часами сидел у пруда.
Как дом сиротою остался,
Так стала деревня пуста.
Теперь здесь не встретишь
улыбки —
До смеха ли, жизнь нелегка.
Лишь следом за пьянками
сшибки,
Где правда течёт с кулака.
В тот день, как его хоронили,
С утра была странной заря.
Со звонницы вдруг зазвонили…
Пусть не было там звонаря.
Не забудет, но простит.
Только мы его не слушаем,
Просто делаем лишь вид.
Встав пораньше, где-то в
восемь,
Проявляем сразу нрав.
Только молимся и просим,
Ничего взамен не дав.
Он послушает. Прощает,
Но ведёт всему учёт.
Ничего не обещает…
Но нет, нет, а всё ж даёт.
И в том её проглядывалась
сила.
Причёски на деревьях вороша,
Порошей по утрам уже чудила.
По кромке застеклила берега,
И стали парки, рощи безголосы.
Чуть поиграет, там уже пурга,
Чуть посмеётся, там уже
морозы.
Потреплет нервы, крыши у
домов,
Без этого куда — она же дама.
Пощёчины морозов будь здоров,
И беспорядок снежного
бедлама.
Всегда ты нос держи по ветру
с ней,
Бывает, что неделю всё
заносы.
Обрезаны часы с краёв у дней,
И трезвенники даже красноносы.
Всегда она такая вот, зима,
С начала и до самого финала —
Что хочет, то не знает и
сама,
И испокон — то даже и не
знала.
Но также не спеша она уйдёт,
Мешая за окошками сезоны.
Ломаясь, затрещит на речке
лёд,
И зеленью покроются газоны.