Интеллигентность

Экспромт

***

Тут очень важен лишь накал момента.

Вот, например, то самое оно —

«Характер сложный», то интеллигентно,

А, если по-простому, то «говно».

Тут главное всегда — вопрос морали,

Средь мужиков, в компании девчат.

И, если в разговоре не послали,

Ещё не значит то, что не хотят.

Лист

Был час назад листочек чистым,

Сейчас в каракулях он весь.

Не стал поэтом и артистом,

Кем прожил жизнь — оно Бог весть.

 

Всё рифмовал, как получилось,

А вот о чём, да кто поймёт.

Бросал, но это не лечилось,

Бывало, не терпелось год.

 

Как будто появлялись сами,

В меня входили словно нож.

Тот лист, исписанный стихами,

Так на надгробие похож.

Мужчина

Когда мужчина, тут такое дело,

Сказать не думай даже; «Не хочу».

Рука твоя, а также твоё тело,

Должны привычны быть к щиту, к мечу.

Естественно, про дерево, дом, сына,

Тебе бы не пристало забывать.

Не для тебя интрижек мешанина,

И дневники, где пишутся в тетрадь.

Лишь о любви, улыбках и цветочках.

Писать тебе пристало о другом.

На ленточке ветрам открытых точках,

Когда вокруг неё враги кругом.

Где ты готов, топтать до смерти гада,

Не оставаясь никогда в долгу.

Сказать не думай даже: «Мне не надо»,

Любому это надо мужику.

Плевать из ВСУ, из Бундесвера,

Как предкам на Мамая в старину.

Тебя в себя всегда спасала вера,

Ты с верой той спасал свою страну.

Как видишь, есть серьёзные причины,

В ствол не забудь теперь загнать патрон.

Был создан ты, как говорят, из глины,

Затем неоднократно обожжён.

Последнее свидание

Мне было холодно в тот вечер,

Хотя тот вечер тёплым был,

Теплы меж нами были речи,

Безумно я тебя любил.

 

Но было в этот вечер что-то,

Что коготком в душе скребло.

Моя весёлость и острота,

Что мошки бились о стекло.

 

В тебе сквозило безразличье,

А временами и вражда.

Я принимал то за девичье,

Не настроение тогда.

 

Тебе ни словом не переча,

Был мягок словно облака.

Но вместо слов: «Пора. До встречи»

Ты вдруг сказала мне: «Пока».

 

Другим влюблёнными казались…

Казались, в этом вся беда.

В тот день, когда мы расставались,

Я понимал, что навсегда.

 

Что? Почему? И не ответить,

Пусть даже целый год потел.

И если честно снова встретить,

Тебя бы точно не хотел.

Дорога

Разбита ленточка дороги,

А мы БэКа на фронт несём.

Не там ступил — теряешь ноги,

Бывает даже, с ними всё.

 

А потому всё взглядом рыща,

Бугры высматриваешь мин.

Тут подорваться шансов тыща,

Не подорваться — лишь один.

 

Крови вон капельки застыли,

На вид как ягоды рябин.

Кто их ронял, он выжил или,

В дороге к Богу, что без мин.

Результат

Какой там конечный у нас результат,

Нам скажут потом, путь земной подытожа.

Дорога, что в рай, так похожа на ад.

На рай та, что в ад, так дорога похожа.

 

Не стоит гадать, а куда попаду,

Живыми дорогу ещё выбираем.

И если похоже, живёшь, как в аду,

Скорее всего, всё закончится раем.

 

Как тут не хитри, нам платить по счетам,

Пока по нулям всё у нас не сойдётся.

А значит, любому побыть там и там,

Как нам не хотелось, но всё же придётся.

Вот такая любовь

Не успела от нас и остыть простыня,

Та, в цветах и с каймой голубою.

Ты сказала тогда, не смотря на меня,

Как мне холодно вместе с тобою.

 

Как два дня разошлись, снова вместе теперь,

И любовь начиналась сначала.

Не успел постучать, открывается дверь,

Ты за этою дверью стояла.

 

Прошептала в ночи, ворот мне теребя,

Вся светясь под большою Луною.

Мне одной очень плохо, мой друг, без тебя,

Даже хуже, чем вместе с тобою.

 

Предыдущую ночь ты совсем не спала,

Точно также и я, что не скрою.

Вот такая любовь, вот такие дела,

Что играет с тобой и со мною.

Ещё

То был День Победы. Не праздничный день.

Девятое мая пока ещё в чёрном.

Ещё Левитан не прочёл бюллетень,

И скрыт под мешками тот мальчик, что с горном.

 

И кровь по брусчатке в Берлине течёт

Ручьями, которые скоро остынут.

Но всё же пошёл уже мира отсчёт,

И люди в Союзе на улицы хлынут.

 

Пока в Сталинграде в разрухе дома,

И даже воронки не все закопали.

А женщины ждут треугольник письма,

Мужчины, которые им написали.

 

Бредущий солдат и усталый, и злой,

Кому из сегодняшних будет он прадед.

Пока ещё воздух наполнен золой,

Которая долго ещё не осядет.

 

Последнего штурма закончился гул,

И смерть, нагулявшись, готова к похмелью.

Но мир наконец-то, усталый, уснул,

Накрывшись потёртой советской шинелью.

Здесь всё почти

Здесь всё почти лежит:

Вот тело в камуфляже,

Где позывной пришит.

Рожки, гранаты даже.

 

Всё то, что не успел,

Пустить сегодня в дело.

Я был и жив, и цел,

Пока не прилетело.

 

Вот берцы, что в грязи,

За год уже шестые.

Рассмотришь ты вблизи,

Две пулевых, сквозные.

 

Подсумок и рюкзак,

Где лямки пожелтели.

Положено всё как,

К ним броник, что на теле.

 

Вон крестик на груди,

Письмо жены, сынули.

В него-то посреди,

Вошла как раз две пули.

 

Вещей и тела смесь,

А также крови много.

Оставив это здесь…

Душа в дороге к Богу.

Держись братишка

— Похоже, крышка,

и шаг до тьмы.

— Держись, братишка,

прорвёмся мы.

— Они не в теме,

что с нами Бог.

— Настало время,

Чтоб Он помог.

— На помощь наши

уже идут.

— Маруси, Даши

нас дома ждут.

— Не тужься слишком,

дыши, живи.

Пусть всё бельишко,

Уже в крови.

Сейчас мы встанем —

Боль у ребра…

— Смертельно ранен,

Держись же бра…