Слова

Играя, как в пинг-понг словами,

Не отдаём себе отчёт,

Что слишком резки временами,

И как река не всё течёт.

 

Бывает даже, что порою,

Слова твои больнее грыж.

И думать надо головою,

Когда о чём-то говоришь.

 

Как платежи до смерти ЖЭКу,

Ноль пять минут, что каждый час.

Что раз сказал ты человеку,

В нём повторится много раз.

Красные кресты

Нет в поле кроватей, палат,

Но тем же здесь заняты делом.

Одеты не в белый халат,

Повязки с крестами на белом.

 

Идут по кровавым следам,

Спасают чего нет дороже.

Не легче, чем штурмовикам,

И этим с повязкою тоже.

 

Ползком или где в перекат,

Искать — может, жизнь в ком-то тлеет.

Там враг не жалеет солдат…

И ангелов тех не жалеет.

 

Смерть пальцы, считая, загнёт,

Плевать ей, кто в касках, не в касках.

И в личный запишет доход,

Погибших с крестом на повязках.

Когда

Сейчас уже темнеет рано,

И вечера совсем не жарки.

Но всё сильнее ноют раны,

То бурной юности подарки.

 

То были годы, где не страшно,

Где очень краткие печали.

Когда мы жили бесшабашно,

И многого не замечали.

 

Чужую боль, чужое горе,

Поймёшь, сравнив лишь со своими.

Когда в больничном коридоре,

Твоё выкрикивают имя. 

Грустно

Чуть грустно вообще-то,

Ночь скоро удлинится.

В полях рулоны лета

От скошенной пшеницы.

 

Зелёные причёски,

Редеют под ветрами.

И лета отголоски,

Мы вытопчем ногами.

 

И жизнь короче стала,

Пусть не на год, на лето,

Что сходит с пьедестала…

Так грустно вообще-то.

Воздаяние

Оценки ставить довольно просто,

Себе любимым обычно пять.

Но это только лишь до погоста,

А там по новой ценить опять.

 

Кому быть добрым, кому-то гадить,

Чей вклад бесценен, а чей балласт.

Господь оценит — кого погладит,

Кому затрещиной воздаст.

За него

Время десять утра,

Ощущается, словно как пять.

И вставать не пора,

А напротив, лишь спать начинать.

Да, бывает вот так,

Перепутаны ночи и дни.

Ты вдали от атак,

Но всё думаешь, как там они?

Незнакомый тебе,

Тот боец ни лицом, ни ФИО,

Но тебе по судьбе,

Этой ночью страдать за него.

Самодовольство

Иных почитаешь — пульс вверх — девяносто,

И даже за сто иногда.

А всё объясняется точно и просто —

Потеряно чувство стыда.

Писателем или там, скажем поэтом,

Который обласкан толпой.

А он лишь всего заработал на этом

И очень доволен собой.

Ипполит

Сегодня что-то барахлит

Там глубоко внутри.

Конечно, это не бронхит,

Ни гланды-пузыри.

То бестелесное болит,

Простынет что без стуж.

Готов, как в фильме Ипполит,

Одетым лезть под душ.

Есть осуждают кто его —

Сломался от проблем...

Когда же рядом никого,

Лечить нам душу чем?

И он иного не нашёл,

А вам бы всё учить.

Когда всё в жизни хорошо,

Что душу-то лечить.

Отличался бы только лишь скотчем

Вместе шли мы второй мировою —

Невозможно проверки суровей.

За девчонок дрались мы порою,

Но всё время до первой лишь крови.

 

На одно мы ходили парады,

Одинаковы были и флаги.

Если встретились, то были рады,

Натурально, а не на бумаге.

 

Да, бывало, мы что-то делили,

Но последним делились не реже.

То есть в целом похожими были,

И герои, у нас были те же.

 

А сегодня глядим и не верим,

На лицо, словно наш, между прочим.

И в душе, если не был бы зверем,

Отличался он только бы скотчем.

Пока

Вот-вот закончу одиссею,

Потухнет в мозге нейросеть.

Я ни о чём не сожалею,

Поскольку поздно сожалеть.

***

В дверь настойчивый звук,

И нельзя не открыть.

Смерть всегда это вдруг,

Нет и смысла звонить

Сто двенадцать, зачем.

Ехать им полчаса,

А она между тем,

Уже смотрит в глаза.

Мы вдвоём сейчас с ней,

Навсегда, на века…

Никого из друзей,

Чтоб сказать им — пока.