Не так-то

В дни, когда была жара,

Так прохлады ждёте.

Выжимало лишь вчера,

Влагу всю из плоти.

Всё как надо в сентябре,

Лишь не рады дети.

Снова страсти о жаре,

И мечты о лете.

Человечек — он такой,

На копейку такта.

И претит ему покой,

Всё ему не так-то.

Виновник осени

Всё желтело, ну, кроме что сосен,

В перелесках и в нашем саду.

Не жалеет всё летнее осень,

Как и в этом, так в каждом году.

 

У сезона есть своды из правил,

Умирает как будто бы сад.

Лист, слетевший в лицо мне, ударил,

Будто я был во всём виноват.

 

Промолчал я, как будто согласен,

Что тут спорить, доказывать что.

Шёл по саду, что был так прекрасен,

Руки спрятав в карманы пальто.

Новый Блок

В киоске, где в названии ЛИТ,

На Невском прямо, дальше вбок.

В витрине книжечка стоит,

С названьем броским «Новый Блок».

 

Поскольку ехать мне домой,

Чтоб не скучать под стук колёс.

Чуть обкорнал бюджет я свой,

И книгу с гордостью понёс.

 

Часов двенадцать до Москвы,

В руках поэзий океан.

Где про скелеты и шкафы,

Затем про глину и саман.

***

Текли страница за страницей,

В душе лишь дым, но без огня.

Нельзя в вагоне материться.

А там и родины столица,

Где поезд выплюнет меня.

 

За что судьба такая злая,

Я лишь купил, и грех мой мал,

Ни одного из них не зная,

Там ни стихи, а боль зубная.

Пусть и читал, то понимал.

Они

Присмотришься — вроде славянские лица,

И блюда, привычки, совсем как у нас.

Была и формальной меж нами граница,

Что линией боя вдруг стала сейчас.

 

Служил я с такими на Дальнем Востоке,

И пил из бокалов, стаканов, пиал.

И чтоб они были особо жестоки,

Признаться, такого я не замечал.

 

В пятнадцатом, где-то примерно в начале,

Где топчется только весна у дверей,

Меня, что в Донбассе, друзья уверяли,

Что хуже не видели в мире зверей.

 

Похожи в одетом, такие же в голом,

От самой макушки до низа ступни,

Но бьют по автобусам, садикам, школам,

А может и правда… не люди они.

Переезд в город

Уходил, оставил деньги,

От военного контракта.

Тяжело нам в деревеньке.

Переехать в город как-то.

 

Оба тянем еле-еле,

Чаще думаем о Боге.

Чуть походишь — и в постели —

Ломит спину, ломит ноги.

 

Сам пошёл бы, был бы молод,

Чтобы рядом с сыном биться…

Надо, надо, надо в город —

Близко скорая, больница.

 

Но супруга ни в какую,

В жизни часто так бывает.

Вещи только упакую,

А она их разбирает.

 

Дым над крышей так и вьётся,

Иногда дойдём к соседям…

Как найдёт, когда вернётся?

Вот вернётся… Переедем.

***

В телик смотрим близоруко,

Больше ясно в ленту ТАСС…

Ведь была права супруга,

Как наш сын найдёт-то нас.

Слова

Играя, как в пинг-понг словами,

Не отдаём себе отчёт,

Что слишком резки временами,

И как река не всё течёт.

 

Бывает даже, что порою,

Слова твои больнее грыж.

И думать надо головою,

Когда о чём-то говоришь.

 

Как платежи до смерти ЖЭКу,

Ноль пять минут, что каждый час.

Что раз сказал ты человеку,

В нём повторится много раз.

Красные кресты

Нет в поле кроватей, палат,

Но тем же здесь заняты делом.

Одеты не в белый халат,

Повязки с крестами на белом.

 

Идут по кровавым следам,

Спасают чего нет дороже.

Не легче, чем штурмовикам,

И этим с повязкою тоже.

 

Ползком или где в перекат,

Искать — может, жизнь в ком-то тлеет.

Там враг не жалеет солдат…

И ангелов тех не жалеет.

 

Смерть пальцы, считая, загнёт,

Плевать ей, кто в касках, не в касках.

И в личный запишет доход,

Погибших с крестом на повязках.

Когда

Сейчас уже темнеет рано,

И вечера совсем не жарки.

Но всё сильнее ноют раны,

То бурной юности подарки.

 

То были годы, где не страшно,

Где очень краткие печали.

Когда мы жили бесшабашно,

И многого не замечали.

 

Чужую боль, чужое горе,

Поймёшь, сравнив лишь со своими.

Когда в больничном коридоре,

Твоё выкрикивают имя. 

Грустно

Чуть грустно вообще-то,

Ночь скоро удлинится.

В полях рулоны лета

От скошенной пшеницы.

 

Зелёные причёски,

Редеют под ветрами.

И лета отголоски,

Мы вытопчем ногами.

 

И жизнь короче стала,

Пусть не на год, на лето,

Что сходит с пьедестала…

Так грустно вообще-то.

Воздаяние

Оценки ставить довольно просто,

Себе любимым обычно пять.

Но это только лишь до погоста,

А там по новой ценить опять.

 

Кому быть добрым, кому-то гадить,

Чей вклад бесценен, а чей балласт.

Господь оценит — кого погладит,

Кому затрещиной воздаст.