31 дек. 2015 г.

Настроение


Тридцать первое. Вечер.
И погода хмура.
Президентские речи
И народа ура
С телевизора слышу,
Согреваю коньяк.
И соседи и мыши,
Всё посудою – бряк.
Я же пью без закуски,
А точнее цежу.
Тих, как будто не русский,
Нет во мне куражу.
Будет первое. Утро.
Старый год во вчера.
Праздник не был как будто,
Лишь блестит мишура.

ПослеНовогоднее


Поутру приход в себя внезапен.
Первое, январь, а в результате –
На лице сплошная сеть царапин,
В том вина сухариков в салате.

30 дек. 2015 г.

Брехня


Пусть многое не так, злой не имел я цели.
Невинно так сказать, бывает, натворил.
Не выдал меня Бог, и свиньи, глянь, не съели,
И даже сам себя в петле не удавил.
Но гложут всё равно, из прошлого, поступки.
Пусть в прошлом никого, там даже нет меня.
И нервы ни к чертям, почти хрустально хрупки,
Кругом твердят, что время лекарь – то брехня.

Новый год


День тридцать первый декабря
Для нас как веха.
Пьют шофера и слесаря,
И зампотеха.
Да что там и профессора,
Студентки… боже!
Однако первого с утра,
Всё будет тоже.
Вот разве только новый план,
Иные даты.
Да Новый год большой обман,
Но в этом мы невиноваты.

29 дек. 2015 г.

Борщ


Ты мне не пишешь, прямо с утра
«Доброго утра. Доброго дня»
И замолчала ты не вчера,
Ты позабыла просто меня.
Как там – здоров, жив ли вообще,
Уши мои давно не горят.
Соли нормально будет в борще,
Не пересолен, месяц подряд.

28 дек. 2015 г.

Пурга


Так замело, что стало не узнать
Знакомые кварталы городские
И снег везде, он словно пандемия,
И может сделать так природа-мать.

Что человек поймёт, как он ничтожен,
Шагая по не слипшейся крупе,
По чьей-то еле видимой тропе,
Шаг в сторону – по пояс огорожен.

И путь возможен разве что назад,
А люди семеня, проходят мимо
В пургу тенями, так неуловимо…
Под меховой опушкой пряча взгляд.

Новый Иерусалим


Словно гладиатор – в центр арены
Родина поставлена, и вон –
Вкруг страны глухие строят стены,
Ритуал, готовя похорон.
Днём и ночью, словно волки воют.
Подлетая, вороном клюют.
Души их черней, чем рубероид,
Планы от сегодняшних Иуд.
Родина пускай ты и гонима,
Но себе же верность сохрани.
Стены эти Н.Иерусалима,
Прежний был затопленный в крови.
От него тебе стезя досталась,
Быть желанным плодом для других.
Посмотри, снедает их усталость,
Так прости их сирых и больных.
Будет время и боясь кого-то,
Покидая Вену, Канны, Рим.
Им ещё просить открыть ворота
В этот Новый Иерусалим.

Первый


По тебе бы – лишь выбор,
Впрочем, как и другим.
Как положено рыбам,
Нет и мысли – любим.

Как товар в магазине,
Лучше чтоб полный ряд.
Чувства нет и в помине,
Но глазёнки горят.

Тот богат, этот статен,
А вот этот умён.
Каждый будет приятен,
Если выбор – вот он.

Мы же не манекены,
Мы мужчины в тисках.
Приглядись, пухнут вены,
На подбритых висках.

А под ложечкой ноет –
Вдруг на время герой.
Первым быть и не стоит,
Если рядом второй.

Сон солдата ВСУ


А они приходят в сон,
Не давая спать и часа.
Пальцем тычут – это он,
Что стрелял в детей Донбасса.

В церковь ходишь на поклон,
И крестишься в раже диком.
Но спадает пыль с икон,
Вместе с просветленным ликом.

Брезгует тобой Господь,
Каменеет и просвира.
Ты отрезанный ломоть,
От божественного мира.

Лёг, но снова тот же сон,
Крики словно взрыв фугаса.
И везёт тебя Харон,
Прямо к детям из Донбасса.

Коридор


Ну-ка собирайся-ка
И на лоб зелёнку.
Только дернулась щека
Холоду вдогонку,
Что прошёлся там внутри
И остался там же.
Как жестоко посмотри –
На расстрел нежрамши.
Утро раннее, заря,
Глянуть в небо что ли.
Да невидно неба бля
В этом коридоре.
Если вдруг святой Илья,
Поменял нам роли.
Прорубил бы окна я,
В этом коридоре.

Не прорастай


С благодарностью за подсказку темы читателю almast

Не прорастай в людей душой и чувствами,
Настанет час, и с кровью будешь рвать.
Всё полетит ошмётками и с хрустами,
Душа и чувства – это не тетрадь.
Пусть со стихами –  теми, что ты вымучил,
Ночами полнолунными кропал.
Не прорастай, не прорастай, а и’наче,
Печален расставания финал.

Покой


Я непоседа, что не скрою,
Стремителен, как пустельга.
Но я согласен быть рекою,
В которой Вы, что берега.
Не против охладить я нравы,
Спокойней жить, спокойней спать,
Забыть про прежние забавы,
Что мне прощала только мать.
И с откровенностью поэта,
Скажу я Вам одной строкой,
Что знаю, есть одна примета,
Таких, как я убьёт покой.

Братцы


Наверное, от лени,
Вот шли и шмяк.
Упали на колени
И стойте так.
Теперь же словно масса
С обочин трасс
Вы стали для Донбасса…
Да и для нас.
И как же это братцы?
С вопросом бьюсь.
Вы стали побираться,
Позоря Русь.

Кораблик


Что кораблик захвачен рекою,
И безвольна бумажная плоть.
Я не буду отпущен тобою.
Мне уйти не поможет Господь.

Ограничен мой мир берегами,
Не свободен на толику хоть.
Мы не станем с тобою врагами,
Нам того не позволит Господь.

Но бывает, что дурью я маюсь,
От исхода к истоку гребя.
Всё сильнее к тебе приближаюсь,
Пусть пытаясь уйти от тебя.

21 дек. 2015 г.

Коктейль (третий вариант)


В безумье впасть, не нужно и абсента,
Влюбись и станешь, словно пьяный в хлам.
Любовь – коктейль из двух ингредиентов,
Где радости с печалью пополам.

Но вот очищен от любви отравы,
Я пью водицу жизни, не спеша
И где-то далеко былые драмы.
И кошкою мурлыкает душа.
И в жизни всё теперь определенно,
Где места нет для «если» и «кабы»,
И мне теперь спокойно, даже сонно –
Я мню себя хозяином судьбы….

Но что случилось? На душе бурленье –
Когда казалось, выветрился хмель….
Я попадаю, в тоже заведенье,
Где подают губительный коктейль.


Здесь – уже не помню второй или первый вариант

19 дек. 2015 г.

Папироса


Лечу, как паровоз с откоса,
Друзья куда-то разбрелись.
Со мной осталась папироса,
И та мне отравляет жизнь.

10 дек. 2015 г.

Последняя затяжка


Осталось жить последнюю затяжку.
Она, как и положено горька.
И от того не грустно и не тяжко,
Да и не очень больно мне пока.
И немощь не течёт ещё по жилам,
Но в тоже время я уже не тот –
С кем половина города дружила,
Другая часть совсем наоборот.
Сейчас ни те, ни те не вспоминают,
А кто-то преждевременно ушёл.
Но встретивши меня, собаки лают,
 И я сказал бы – это хорошо.
Хотя бы для собак ещё заметен,
А так без «здрасте» город прохожу,
Для встречных незнаком, да и дискретен,
Пусть даже палец средний покажу.
Живу тихонько и не рву тельняшку,
Но не боюсь, ни Чёрта, ни ЧеКа…
Мне жить осталось только на затяжку
И так она последняя крепка.

Сосед


Утро, небо чуть белеет,
Квохчут куры на дворе.
И ещё прохладой веет
От росинок на траве.
Алый шрам на горизонте –
Солнцем взрезанный восток.
Тихо, словно бы на фронте,
За секунды до тревог.
Хлоп калитка, звук разлился
Тишины простыл и след –
Это с блядок возвратился,
Мой, по улице, сосед.

9 дек. 2015 г.

Деревенское кладбище


Погулять тебе предложил
Меж могил, что среди берез.
И чего меня чёрт понёс,
На прогулку среди могил.

Нет асфальта, один песок,
И романтика, та ещё.
Ты цепляешь кусты плащом,
Каблучки здесь не цок, не цок.

Это я – весельчак такой.
Предложил
– А пойдем, давай.
– Посетим с тобой мира край,
Где нашёл не один покой.

– Знаешь милая… что со мной,
Понимаешь, как выйду весь.
–  Схороните да точно здесь,
Под березкою, вон под той.

– Это так… ещё поживём…
Но давно, что-то колет бок…
Каблучки здесь не цок, не цок
И цепляешь кусты плащом.

Не смотри


Не смотри на Землю Бог.
Лучше не смотреть.
Ты же дал нам всё что смог,
Жизнь и даже смерть.
Но профукали мы жизнь,
Не смотри, прошу.
Тут творится – в гроб ложись,
И не опишу.
Объяснить я не готов
Даже на духу.
Про могилы без цветов
И кресты во мху.

Мне остался


Этот год сложился бестолково.
Ну, по крайней мере, для меня.
Унеслась одна, аж в Балаково,
И в Ульяновск – та, что как родня.
Мне от них остался лишь Саратов,
Целый город, что не стоит их.
Что сказать – мне не хватает матов,
Знаю, не найти друзей других.
Из окон смотрю на Волгу речку,
Что течёт почти в моём окне.
Как умру, кто в руки вставит свечку
И поплачет напослед по мне?

8 дек. 2015 г.

Время


Вот вырваться мне бы из времени правил,
Вернуться к ошибкам, как раз в аккурат.
И всё что нет так, я тогда бы исправил,
Но жизнь, как река, течь не может назад.

Не вру, я хотел бы поправить, исправить,
И в лучшее русло направил бы ход.
От многих себя я бы мог бы избавить.
Но жизнь – это вниз от истока исход.

Ах, время, ах время, похоже на горе,
То сказано мягко, в запрете же мат.
В конце, как положено, встретит нас море:
Ласкающий рай? Обжигающий ад.

7 дек. 2015 г.

Русский масштаб


Если будет выпивки немного,
То по русский намешаешь ёрш.
И пускай в колдобинах дорога,
Так, по крайней мере, не заснёшь.

Спорить очень трудно с дураками –
Это словно задницей на ёж.
Почитать попробуй Мураками,
Через час глядишь, с ума сойдёшь.

Плюсы есть в действительности русской,
В дураках, дорогах и царях.
Жизнью мы живём отнюдь не тусклой,
Ноги, да зады всё в волдырях.

Не достигли б мы своих масштабов,
Потому и наш удел таков.
В никуда дороги без ухабов,
Гениям не быть без дураков.

1 дек. 2015 г.

Подросток


Раз Новый год, значит должен быть снег,
Серый асфальт чтобы выбелил в праздник,
Только зима, как подросток проказник
Тот, что пустился с уроков в побег.

И в декабре так и властвует осень,
Если не гонят, зачем уходить.
Серый асфальт будет дождик долбить,
Пусть и не сутки, но часиков восемь.

Странный сегодня у нас Новый год,
Носим одежды мы  - не по сезону,
Рад, что таким, как, блядь, Наполеону,
Годы другие пришлись на поход.

Снега, прошу тебя, зимушка – снега!
Сделай дороги, как писк чистоты,
В праздник приветливы даже менты,
В школу подросток вернись из побега.

30 нояб. 2015 г.

Бестолковщина


А от водки толку – ноль,
И свой вывод обосную.
Переводит только боль
Из душевной в головную.

Не зря


О лжи не думай свысока,
Дана не зря нам волью божьей.
Порою, правда, столь горька,
Что разбавляем сладкой ложью.

Планы


Но что поделать – я таков,
Хлебаю жизнь стаканами.
И список смертных всех грехов,
Совпал с моими планами.

Шура


Для меня это словно микстура,
Как бальзам, что на душу прольётся,
Если кликнет меня кто-то – Шура,
И о юности память икнётся.

Комом в горло мне встало – Сан Саныч,
Но куда же деваться – взрослеем.
Так хотелось услышать бы на ночь,
Просто Шура и я захмелею.

Мне по должности только костюмы,
И стеною кремлёвскою рожа.
И вокруг все как камни угрюмы,
На самих на себя не похожи.

Память тронуть – легка процедура,
И к тому же известно мне средство.
Назови меня простенько – Шура,
Это будет приветом из детства.

Один


Комедий, в общем, не ломаю
И о себе не жду я месс.
Сто граммов утром принимаю
И словно как Иисус – Воскрес!
На радость сирым и убогим,
Готов, спасать на баллов сто,
Помочь, способен очень многим,
Но вот не знаю дальше что?
На небо вроде бы куда-то,
Орлом с поганого креста.
И помянёт меня без мата,
Один пожалуй изо ста.

Одна двенадцатая


Всегда противна жизнь с утра,
Плетёшься словно на буксире
На службу.
С думой – нахера,
Тебя родили в этом мире?

Чтоб ты работал, а не жил,
Ждал наступления абзаца,
А стоило тогда рождаться
И рваться каждый день из жил?

Всегда испытываю шок,
Когда будильник завывает,
Нет, утро добрым не бывает,
Оно, что под ребро пинок.

Вся жизнь голимая тоска,
Как пребывание на тризне.
Но вот спасают отпуска –
Одна двенадцатая жизни.